Она любит и хочет его. При виде Льюиса в ее теле срабатывает какое-то невидимое реле, в результате чего учащается сердечный ритм, тело наполняется жаром, а перед глазами плывут круги.
— Кстати, зная твою экономность и отдавая ей должное, все-таки прошу заказать билеты в бизнес-класс. Очень не хочется сидеть плечом к плечу с каким-нибудь незнакомцем, особенно когда рядом будешь ты…
— А?..
— Естественно, ты тоже летишь бизнес-классом, и место твое будет рядом с моим. Понятно? Не хочу, чтобы в течение всего полета внимание моего личного помощника занимал какой-нибудь неряшливый коммивояжер.
Он снова скрылся в своем кабинете, оставив Оливию в полном замешательстве. Она уже жалела, что сунулась к нему со своей благодарностью за отца. И вовсе он не такой добрый и благородный! Он все подстроил, чтобы добиться ее расположения и соблазнить.
Добрые и благородные рыцари не прибегают к подкупу и шантажу! А как иначе можно расценивать поездку в Мельбурн? Представители этих рекламных агентств по первому зову приехали бы к мистеру Альтману из “Альтман индастриз” в Сидней, да еще и за свой счет. Так нет же, он решил лететь сам, да еще и Оливию прихватить с собой. Зачем? Он хочет вырвать ее из привычной среды офиса, хочет заняться с ней любовью в роскошном гостиничном номере, на огромной кровати с дорогими шелковыми простынями. Он хочет угостить ее шикарным обедом, напоить дорогим французским вином, а затем овладеть ее покорным и безвольным телом, сделав навек своей рабой.
Оливия вздрогнула. К ее огромному стыду, греховные мысли вместо праведного негодования вызвали у нее приступ желания.
Она знала, что единственное, чего Льюис от нее хочет, — это ее согласия выйти за него замуж. Из-за ребенка. Он отнюдь не умирает от любви к ней, не испытывает всепоглощающей страсти, с которой не может справиться. Просто он знает, что, доведенная до безумия его ласками, прижатая к кровати его сильным, возбужденным телом, Оливия согласится на все, о чем он попросит ее в тот момент.
Хватит ли у нее мужества ответить отказом на его второе и последнее предложение? Оливия вскочила, не в силах усидеть на месте от обуревавших ее чувств и сомнений. Она безнадежно влюблена и окончательно запуталась. Ее блуждающий взгляд уперся в закрытую дверь кабинета Льюиса. Дьявол! Там сидит хитрый дьявол-искуситель!
— Нет! — выкрикнула Оливия. — Мой ответ — НЕТ! Дверь резко распахнулась, и Оливия остро почувствовала всю нелепость ситуации. Удивленный Льюис на пороге кабинета и она — растрепанная, с красным лицом и вздымающейся грудью.
— Ты меня звала, Оливия? — холодно осведомился он. Оливия сжала кулаки, стиснула зубы и процедила:
— Я сказала нет.
— Нет? Что нет? — Он был спокоен и невозмутим.
— Я не выйду за тебя замуж! Брови дьявола поднялись в наигранном недоумении.
— Но, Оливия… Я тебе еще ничего не предлагал. Прошу тебя, соблюдай этикет и дождись моего предложения. — С этими словами дверь кабинета снова захлопнулась.
Оливия еле сдержалась, чтобы не затопать ногами и не забарабанить в эту дверь кулаками. Победив искушение, она вылетела из офиса и помчалась по коридору в дамскую комнату. Закрывшись в кабинке, она постаралась успокоиться и взять себя в руки.
Покинув наконец свое убежище, Оливия столкнулась с одной из секретарш из отдела маркетинга, которая подкрашивалась у большого зеркала, хотя и так выглядела на миллион долларов. У девушки были очень коротко подстриженные светлые волосы; из-под расстегнутого пиджака короткого крепового костюма кремового цвета выглядывала красная маечка с глубоким V-образным вырезом. На полочке перед девушкой лежала большая косметичка, доверху наполненная всякими чудесными штучками.
Внезапно Оливии пришла в голову идея.
— Лила… — обратилась она к девушке. Обернувшись, та приветливо улыбнулась накрашенными губами с идеально обведенным контуром.
— Да?
— Не знаю, могу ли я попросить тебя об одолжении? — неуверенно начала Оливия. — Мой босс неожиданно решил взять меня на деловой ленч, а я оказалась к этому совершенно не готова. Мне хотелось бы выглядеть немного поярче. Не могла бы я воспользоваться твоей косметикой?
— Конечно! А что бы ты хотела сделать?
— Не знаю. Что бы ты посоветовала? Ты всегда так хорошо выглядишь.
— Спасибо за комплимент, Оливия. Если хочешь, я могу заняться твоим макияжем.
— Правда?
— Я очень люблю макияж и неплохо его делаю. В новом прикиде, то есть образе, меня даже родная матушка не сразу признала.
Оливия улыбнулась. Ее лицо — первозданный материал для работы визажиста.
— Я не хочу меняться так уж радикально, просто немножко здесь, чуточку там…
— Ты не представляешь, как несколько касаний тут и там могут изменить человека. Особенно если у него огромные карие глаза и чудесная форма лица.
— У меня? Чудесная форма лица?
— А ты не знала?
— Ну, у меня неплохие глаза…
— Оливия, ты меня просто убиваешь! За твои волосы я готова отдать полцарства. Я трачу уйму денег, времени и краски, чтобы быть пепельной блондинкой, потому что мои натуральные волосы тусклого мышиного цвета, а твои — настоящего красного дерева. Тебе очень идет, когда ты гладко зачесываешь их назад. Это очень модно и сексуально. Я всегда думала, что, если бы ты перестала носить свои мешковатые костюмы школьной учительницы и чуточку подкрасилась, наши мужики бы шеи свернули, глядя тебе вслед.
— Правда?
— Поверь мне.
— Лила, можно я забегу к тебе перед ленчем и ты накрасишь меня?
— С огромным удовольствием. Но ведь дело не в деловом ленче, правда?
— Скажем так: я хочу заставить кое-кого посмотреть на меня другими глазами, — ответила Оливия.
— Ого! — воскликнула Лила и тут же прикрыла рот рукой. — А я-то думала, что все это сплетни… Ну, о боссе и о тебе…
В первое мгновение Оливия хотела опровергнуть эти подозрения, но потом передумала. Скоро весь штат “Альтман индастриз” и так узнает о взаимоотношениях босса и его секретарши.
— Давай назовем это новым ракурсом в моих отношениях с мистером Альтманом, ладно? Лила понимающе усмехнулась.
— Тебе хотелось бы сделать изменения в отношениях глубже? Это уже становится интересным! Но мне кажется, что макияжа недостаточно. Ты должна кардинально изменить свой облик, и начать надо с этой блузки. Я знаю, некоторым мужчинам нравится играть в ученицу и строгого учителя, но, думаю, у мистера Альтмана нет такой фишки…
— Фишки?
— Ну, придури… Или извращения! Хотя его “сюсечку-пусечку”, в смысле бывшую жену, можно заподозрить в любых извращениях. Как насчет того, чтобы надеть мой красный топ? Пару часов я как-нибудь просижу в застегнутом пиджаке.
