Опольцево (Шоссе Петля – 8)
Олег Новгородов
Нужно сразу оговориться, что никаких живых мертвецов Егор на Опольцево не видел – ни ходячих, ни сидячих, ни подстерегающих за гаражами. Но ему от этого не легче. За четыре неполных дня он превратился из наблюдателя в одного из участников истории, имеющей не нулевые шансы на продолжение. Вдобавок, ему довелось разговаривать с другой ее участницей. Запойная, опустившаяся тётка за бутылку «белой» дополнила общую картину, пожалуй, даже чересчур. И откуда же ей было знать, ч т о приснилось Егору с субботы на воскресенье!
Еще недавно Егор вообразить не мог, что столкнется с чем-то подобным. «Недавно» - это когда он женился во второй раз, хотя и поклялся не связываться больше с женщинами. За его плечами осталось восемь лет брака и множество выводов, из них ни одного хорошего. Бабы, особенно разведенки - ушлые, коварные, только и смотрят, как бы квартиру отжать или еще что похуже. А если она с детьми - ну всё, ты попал. Одна такая ему прямо заявила: за своих кровиночек я твои обе почки продам, если надо будет. Ну вас к черту, подумал тогда Егор. Она же не шутит.
«Да у тебя все хотят отжать квартиру!», выносила ему мозги родная тетка. Она любила повыносить ему мозги. Если Егор говорил, что не хочет ходить в церковь, она отвечала: «Да ты никуда не хочешь ходить!»; или «Тётя Наташа, да не хочу я делать карьеру, мне и так нормально», ответ был в таком же стиле: «Да ты ничего не хочешь делать! Так и просидишь на складе, водитель погрузчика, ну надо же!» А потом тетка выходила из себя и включала полную громкость: «Да что за жизнь у тебя такая! На работу, с работы, то пиво, то телевизор, то в книжку уткнешься, глаза портишь! А питаешься как? Пельмени и фастфуд, язва желудка обеспечена!». Иногда тёткины выступления ужасно бесили, но ехать от нее домой с банкой борща и парой контейнеров второго было приятно, тут не поспоришь.
«Тётя Наташа, мне уже тридцать восемь, какая женитьба?», пытался возражать Егор, но это вообще никакой не аргумент: самой тетке пятьдесят два, а ее третьему мужу и вовсе пятьдесят шесть. Но сам Егор ничего подобного не планировал. Куда лучше, когда в доме нет такой вот Натальи, можно ходить в старых трениках и вытянутой футболке, пить пиво, когда захочешь, и читать книжки. Егор не смотрел телевизор, а вот книжки читать любил. Не фикшен какой-нибудь, а серьезные: по истории, географии, астрономии.
Но затем он чудесным образом познакомился с Женькой, и все изменилось. Поздним вечером в вагоне метро Егор выручил девушку из беды: слишком уж она понравилась двоим дерзким парням с бородами, по виду - мексиканцам или чилийцам. Нервный и злой после тяжелой смены, Егор вспомнил все, чем его учил в армии комроты, и уложил обоих на пол. Комроты был жестоким мужиком, но научил как надо. Кто-то из пассажиров нажал тревожную кнопку, и на следующей станции в вагон вошел полицейский наряд. В тот вечер действительно случилось чудо: Егора не привлекли за нападение на «мирных граждан», а просто забрали пострадавших и увели их в отделение; все вместе заняло пару минут. А Егор с Женькой доехали до конечной и зашли в кафе попить лимонаду. Так и начали встречаться. Егор даже купил себе новые тренировочные штаны для дома, чтобы не позориться.
Женька была не капризная и не избалованная. Работала санитаркой в больнице, снимала комнату, хотя, как позже выяснилось, не приезжая, а москвичка. Правда, слегка из-за МКАДа, но совсем чуть-чуть. Выяснилось и еще кое-что: работала она не в простой больнице, а в Алексеевской - которая психиатрическая.
А еще позже она призналась, что нашла эту вакансию не в газете и не по блату. Тихая, милая девушка лишь недавно сама оттуда выписалась. И провела она там три года.
Три года, два из них - в интенсивной терапии. В смирительной рубашке и на уколах. Но это еще не самое главное. Главное другое: как же ее угораздило туда попасть.
***
Женька волновалась, то и дело переводила дыхание, путалась, и Егор поверил не во всё. Точнее, он бы объяснил всё гораздо проще, не привлекая к делу чертовщину.
Да, кто-то напугал Женьку, напугал продуманно, до такого состояния, что она съехала с катушек, просидела несколько часов в углу с молотком в руках, и этим же молотком отбивалась от санитаров.
Но в то, что ночью ей позвонила в дверь мертвая соседка и попросилась «пересидеть, пока не заберут», Егор не поверил категорически. А когда Женька добавила, что поутру Ксюха еще бродила за домом с вырезанной брюшиной, остановившимся пульсом и фиолетовыми губами, не выдержал и сказал, что всё, хватит.
- Ладно, ты теперь в курсе, кто я и что я, - невесело усмехнулась Женька. - Пойду я, наверное… Зачем тебе такая?
- Это уж я сам решу, зачем, - твердо ответил Егор. Какая бы Женька не была, где бы и от чего она не лечилась, она гораздо лучше его бывших, вместе взятых. - Завтра переезжаешь ко мне. Хватит уже на съемной…
- Ага, - ответила Женька. – Переезжаю. И часто ты селишь к себе психопаток с манией преследования? Учти: у меня возможны рецидивы.
- Я учту, - ответил Егор.
