которого Саргону не довелось увидеть, чему он втайне был несказанно рад.
Неподалеку от мальчишки терся его старший брат, Сянь. Попаданец поневоле вздрогнул, стоило ему поднять взгляд на тощую фигуру соратника. Перед глазами сама собой возникла уродливая картина его гибели. Безвольное тело, как у тряпичной куклы, мерзкий хруст шейных позвонков в зубах багрово-красного хорна, восковая маска смерти вместо живого лица подростка.
Тошнота накатила тяжелой, душной волной. Стас резко прижал ладонь ко рту, отвернулся в сторону, сгибаясь в спазме. Неужели..? Нет, удержал в себе. Остался лишь мерзкий вкус во рту и горящее огнем горло.
— А, наоборот. Тошнит от голода? — Не по-детски серьезное лицо, участливый взгляд. Паренек интерпретировал реакцию своего ровесника по-своему, к скрытому облегчению попаданца. Объяснять свою реакцию сейчас хотелось меньше всего.
— Я Кань! — Вдруг весело улыбнулся и протянул руку мальчишка. Все впечатление от его взрослости разбилось об этот жест. Да, бедный ребенок познал нужду, но до действительно тяжких условий явно еще не дошел. Уберегли отец с братом.
— Саргон, — Станислав встал с кровати и осторожно пожал ее. При этом как бы невзначай ухватился за большой палец нового(?) знакомца и прижал к его же ладони. Небольшой хруст клопа возвестил о правильности такой тактики.
— Ха-ха-ха, прости, не удержался, — Улыбнулся ему паренек, ничуть не расстроенный неудавшейся проказой. Лишь вытер руки об халат и невинно пожал плечами.
— Я — Сянь, — Тут же подскочил брат шутника. Наверняка навострился гасить конфликты за своим младшеньким, зато теперь ухмылялся ему краешком рта.
— А я мудрый Вань! — Улыбнулся моложавый старик с красным носом и добрыми, но насквозь пропитыми глазами, — Отец этих отроков.
Он помахал рукой с соседней шконки, и Кань потянул нового друга за руку сесть в их кругу. Стас не возражал. Хотелось, конечно, почитать логи, но вливание в коллектив пока приоритетнее.
Впрочем, следующие несколько часов прошли практически также, как и в первом варианте его бытия новобранцем. Однако в новой версии реальности Саргон не показал себя дремучей деревенщиной глупыми вопросами, так что сумел раскрутить мудрого Ваня на другую полезную информацию. Например, о практиках.
Таковые действительно имелись в новом мире. Как и секты, к слову. Правда, появился и третий столп силы — храмы со жрецами.
Практики в секте проходили, скорее, по разряду монахов, и все как один посвящали собственное искусство местному Богу Войны — Митре. Они брали массовостью, так как действительно сильные культиваторы рано или поздно поступали на государственную службу по личному приглашению Императора, члена Императорской фамилии, старой семьи или влиятельного лица при дворе. Таковым сейчас являлся, например, Великий секретарь.
Все перечисленные принадлежали к сословию цзюнь-цзы. Большинство по происхождению, однако некоторые сановники при дворе происходили и из более низших слоев — ши (всадники), шэньши (чиновники) или даже нун (землевладельцы).
Имелись практики и без секты, в основном из сословия воинов-ши. Но они больше упирали на семейные техники работы с семейным же оружием или искусством. Часто работали в связке исключительно с лошадью или даже с колесницей. Были и другие — небольшие школы, не получившие разряд секты или не имеющие религиозной составляющей.
Жрецы и вовсе представляли собой что-то среднее между шаманами, медиумами и заклинателями (аналоги малефиков или ведьм). Служили они только Императору и из всего числа подданных, лишь их верность нефритовому трону являлась абсолютной.
Наконец, оставались также практики с массивами — то есть начертатели или ритуалисты. Но их всегда были единицы даже по сравнению с другими культиваторами. Большая их часть работала придворными астрологами, экзорцистами или даже демонологами.
Подводя итоги, система культивации в новом мире являлась весьма запутанной, а наибольшей силой обладали Император, главы трех крупнейших сект, семья жены Императора и его брат. Остальные были куда слабее и служили им в основном простые люди.
Самих практиков на все население (Вань затруднился назвать точные цифры, а "больше, чем звезд на небе и песка на берегу" в статистику не запишешь) оказалось на удивление мало. В некоторых малых городках, кроме специально присланных Запретным Городом лиц не имелось никого. В крупнейшей секте занималось около двух-трех сотен, и это включая даже ничего толком не знающих учеников. Причем отсев шел жесткий.
"Дела-а-а", — Думал Саргон, пока вся их братия шла на склад получать оружие, — "А я-то, наивный, надеялся по-быстренькому пробудить себе сердце. Ладно. В конце-концов, у меня есть то, чего нет у них! Мозги, знания тысячелетнего развития человечества, воспоминания о фотографиях кошаков в интернете и, конечно же, Система!".
Разговор ни о чем, новые знания про незнакомый мир вокруг, сам вид живых и здоровых соратников рядом — все это успокоило мятежную душу попаданца. Слабый огонек решимости, потухший было с его собственной смертью, вновь разгорелся в душе.
"Мы еще посмотрим, кто кого", — Подумал он.
Выбор оружия прошел без изменений, включая быкование охраны и извинения десятника. Теперь Стас видел, что Акургаль боится их, причем сильно. До колик в животе и трясущихся коленок. Просто умело скрывает. Он вообще оказался небольшим разочарованием.
Теперь, когда ореол ветерана слегка померк, а сам попаданец перестал смотреть на все вокруг то с мрачной безысходностью, то с мальчишеским восторгом, он стал замечать новые черты в людях. Это довольно легко, если сопоставить поведение в мирное время и реакции во время боя.
Десятник оказался довольно пассивным человеком, который не любил брать ответственность и принимать решения. Он терялся в ситуации, которая не описывалась Пурпурным сводом (что-то вроде устава караульной службы для опытных защитников форта) или когда нужно было быстро принять решение, как в случае прорыва их строя возле лестницы на стену. Тогда отступление скомандовал Уру, что позволило им продержаться так долго в густом тумане.
Сам же Акургаль явно не имел ни опыта командования, ни нормальных социальных навыков или каких-то особых знаний. Просто битый жизнью мелкий азиатский волк, который привык драться за кусок хлеба, ставить на место более слабых, следовать несложным инструкциям или худо-бедно направлять стаю по хорошо знакомым местам.
Но даже в таком случае, он казался несомненно лучше других "отцов командиров", которые откровенно забили на свои обязанности. По крайней мере, их десятник имел аномально высокое (для угрюмого каторжника) чувство ответственности."С этим можно работать", — Кивнул себе Саргон.
Он как раз закончил разжигать огонь над котлом и уселся на охапку травы перед ним. По прошлому опыту попаданец знал, что у него есть не меньше получаса времени до начала готовки. Кань слишком занят помощью своим родственникам, так что никто не будет отвлекать его от чтения уведомлений.
— Панель игрока, — Тихо скомандовал он и продолжил
