в том месте, где еще недавно торчал обломок копья.
Совсем не то ожидал ощутить Станислав после своей второй смерти. Хотя бы потому, что гибель от грязной раны в животе оказалась куда болезненнее, чем выжженный за мгновение мозг.
"Я сплю? Брежу? Это все было игрой?"
Он медленно выпрямился, опустил руки с "дыхалки" на живот. Тело сотрясал озноб от пережитого, ужасно хотелось задрать грязные тряпки, в подробностях рассмотреть свою дряблую кожу на месте раны. Невероятным усилием воли Саргон ограничился только коротким ощупыванием. И лишь затем обратил внимание на обстановку вокруг.
"Дыры от копья нет… Меня вылечили? Да нет, вряд ли. Но я жив… Судя по всему. Второй уже раз. Странно. Может я бессмертный..?"
— Вы — никто, — Очень символично спустил его с небес на землю имперский чиновник, — Очередная рвань, проданная за долги доблестной армии Императора. Забудьте, кем вы были до этого! Забудьте тех, кто остался там, на другой стороне гор. Сейчас ваша задача — отражать нападения демонов до тех пор, пока наш милосердный правитель не пришлет очередных смертников для этого места. Год! Ровно…
Вопли коменданта все же прошли сквозь его психологический барьер, ввинтились в уши с уродливым, надсадным карканьем его противного голоса.
— Опять он орет про одно и тоже… — Пробормотал шальной от ощущения здорового тела попаданец. А затем замер, пораженный новой мыслью.
"Одно и тоже, ну точно! Это ведь площадь, правда? Опять распределение? Но я же умер! Погиб от гребаного демона-культиватора. Огромной, сука, твари больше двух метров ростов и в пуленепробиваемой шкуре! Почему я тогда снова трясусь от холода в общем строю местных зеков?"
Стас только удивленно покачал головой. Казалось бы простая и очевидная мысль — а глядишь-ты, возникла совсем не сразу. Откат во времени. Звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой. Вот только других объяснений назойливому чувству дежавю, которое успело окрепнуть до настоящей тревожности в груди, у него не имелось.
Додумать мысль Саргон не успел — началось распределение будущего мяса по десяткам. И вновь, как и в прошлый раз, его гоняли от отряда к отряду, пока он не прибился к Акургалю. Рядом уже стояла большая часть его старых товарищей и кривила морды друг на друга.
"Значит я действительно вернулся назад", — Сделал простой вывод Стас, когда к ним присоединился сначала Чжан (неужели остальные решили не брать его только из-за аристократической фамилии?), потом Камей (ну здесь все ясно — травма. Хотя отсутствие двух пальцев в бою ему особо не мешало), а затем парень с ожогом.
Последний даже не стал обсуждать ничего с десятником. Просто встал рядом с независимым видом, что устроило абсолютно всех.
"А ведь странно, он даже не пытался договориться с остальными. Зато к нам подошел сразу, не стал тратить время на другие десятки. Да и голоса "фармацевта" я не слышал ни разу за все прошлые пять дней. Эх, а ведь если он и правда знает толк во всяких зельях или мазях, то какую пользу…"
Попаданец осекся. Мысли об использовании местной травологии в бою плавно перетекли в травматичный флешбек. Перед глазами вдруг встал демон-культиватор. Таким, каким он вышел из тумана перед вайпом остатков их команды: на уродливой физиономии — превосходство хищника перед мелкими зверьками, в лапах — голова наиболее опасного среди них.
Чем мне будут полезны гребаные сорняки?! Этот урод с ожогом вообще умудрился сдохнуть еще до начала боя, так что хрен с ним. Черт, как вообще надо убивать такого монстра…"
Пока Стас страдал от перепадов настроения и скачущих туда-сюда мыслей, отряд Акургаля уже успел получить всех своих канонных членов, посвистеть вслед уходящим с плаца девкам, покидать друг на друга взгляды разной степени неприязни, а также худо-бедно построиться в колонну.
Бедный попаданец из-за витания в облаках получил мотивирующий поджопник. Причем не от десятника, а от мерзко ухмыляющегося Ма Иккагецу — бывшего ворюги, неполного выпускника жреческой школы и довольно трусливого субъекта.
До своей второй смерти Стас просто стерпел бы небольшое унижение от долговязого парня с неприятным, алчущим взглядом и мелочной жестокостью в чертах лица. Но бой на пределе сил убрал большую часть страха и комплексов, а за четыре дня тренировок он успел неплохо понять людей перед ним.
Ма, на самом деле, был довольно труслив, но при этом весьма умел в своем нечестивом мастерстве. Так что вероятность того, что он мог украсть после телесного контакта часть его невеликих пожитков попаданец оценивал как весьма вероятную.
— А теперь возьми и отдай то, что украл у меня, — Спокойным, даже слегка безжизненным тоном обратился Стас к своему товарищу по несчастью. Злости не было, лишь легкое раздражение человека, которого отвлекли от важного дела по пустякам.
Его оппонент состроил невинный вид, но над контролем лица мужику явно стоило поработать. Малолетка с выцветшими глазами ветерана на миленьком детском личике и блеклым голосом без детской звонкости и детской же эмоциональности пугал.
— К-как ты смеешь обвинять честного воина Императора, мальчишка?! — Голос вора дал петуха в начале, но потом он слегка приободрился. В конце-концов, что реально мог ему сделать обычный пацан?
— Если ты не отдашь мне деньги, то я возьму их сам, Ма Иккагецу, — Все также отстраненно ответил Саргон, попросту забыв, что их еще не представили.
Честно говоря, ему сейчас было совсем не до ворюги. Проклятый демон все никак не уходил из мыслей. Попаданец вспоминал, как тот двигался, как атаковал, как на это реагировали товарищи и он сам. Правда, сумбур в мыслях мешал делать реальный анализ или принести хоть какую-то пользу от просмотра воспоминаний, поэтому Стас просто мусолил свой ужас и возмущение.
Прошедшая битва серьезно изменила его. Бывший житель Земли и так был куда умнее и образованнее своих товарищей хотя бы из-за продвинутой эпохи. Поток информации, который за день усваивал самый нерадивый член его цивилизации (исключая совсем уж бедные страны) мог соперничать с месячным потоком среднего аристократа из местных.
Про качество и говорить не стоит — всевозможные манипуляции, которые в его прошлом мире распознал бы любой школьник, в этом могли считаться весьма действенной практикой. Прогресс, на самом деле, очень серьезная вещь, которую современники всегда склонны недооценивать.
А теперь сюда добавился и очень жесткий эмоциональный опыт. Настоящего мальчишку прошедшее бы озлобило до степени беспризорников. Простого парня Стаса — сломило. Сумма же их частей — взрослое сознание в свежем, полном гормонов теле, перенесла произошедшее легче каждого из них по отдельности. К тому же, знание о жизни после смерти тоже смягчило последствия. Но легким это испытание не назвал бы
