друзья звали его Порчи. Он стал помощником Королевы во всем, что касалось скачек, в 1969 году и сохранил эту роль за собой до конца своих дней. Ни с кем, кроме членов семьи, Елизавета не была так близка. Карнарвон стал одним из немногих, у кого был номер ее мобильного телефона, и он звонил ей чуть ли не каждый день, рассказывая свежие новости о лошадях. Во время торгов, на которых Карнарвон выступал от имени Королевы, он поднимал руку с телефоном над головой, чтобы Елизавета слышала, как идет процесс. Он сопровождал ее почти на всех скачках, давал советы во время частных визитов на ранчо заводчиков в Кентукки, разделял с ней горячий интерес к происхождению, состоянию и качествам лошадей. Узы, скреплявшие Елизавету и Карнарвона, были гораздо прочнее, чем между любым другим монархом и его помощником. Они стали партнерами в том занятии, которое приносило скованной долгом Королеве невероятное удовольствие.
Их дружба продолжалась шестьдесят лет. Георг VI попросил мальчика-подростка сопроводить дочь на встречу перед скачками – так этих двоих связала любовь к лошадям. После войны Карнарвон присоединился к группе, исполнявшей мадригалы, которую юная принцесса организовала при Букингемском дворце.
Надо полагать, попал он и в список претендентов на руку Елизаветы – разумеется, после прочих герцогов, которых королева-мать рассматривала в первую очередь. Родовое гнездо Карнарвонов находилось в замке Хайклер в Хэмпшире (вы могли видеть его в популярном сериале Джулиана Феллоуза «Аббатство Даунтон»), а сам Порчи был из числа тех аристократов, которые гораздо богаче, чем кажется на первый взгляд. Его дедушка, пятый граф Карнарвон, финансировал экспедицию Говарда Картера, который искал гробницу египетского фараона Тутанхамона – и умер в 1923 году, спустя чуть больше четырех месяцев после того, как открыли вход в нее. Причиной смерти стало рожистое воспаление и стрептококковая инфекция после комариного укуса.
Получив титул графа в 1987 году, Порчи переговорил с дворецким семьи и обнаружил, что в шкафах и запертых комнатах Хайклера уже больше семидесяти лет хранится примерно три сотни редкостей, вывезенных дедом из Египта. Так появилась идея об оплате содержания замка: в 1988 году двери Хайклера открыли для публики. В наши дни благодаря популярности сериала и сувенирам выполненные в итальянском стиле шпили замка окупаются в полной мере.
Можно получить представление о близости между Елизаветой и Порчи по дневникам лорда Бернарда Донохью. Лейборист, пэр, он дружил с Карнарвоном, и тот поделился с ним «двумя милыми историями о Королеве», которые были записаны 7 апреля 1998 года:
«Первый случай, который он упомянул, произошел в Нормандии. Дело было во время официального визита во Францию, приуроченного к годовщине высадки войск союзников в 1944 году. Генри отвел Королеву в один из ресторанов Онфлера. Она не знала, как сделать заказ, и призналась, что никогда не заказывала ничего по меню. Второй случай: недавно Королева впервые в жизни пришла в паб. Ей там понравилось, но она не знала, что напитки нужно заказывать за стойкой. Так и стояла там, ожидая, пока ей принесут их на подносе. Ей хотелось выпить джин-мартини, но ничего не вышло. Сопровождающие должны были объяснить ей, как подойти и сделать заказ, так что в произошедшем не было ее вины».
Последнее предложение говорит о многом. Рассказывая об этих эпизодах, Карнарвон не скрывал привязанности, поэтому, конечно же, отметил, что поведение Королевы было продиктовано не глупостью и не избалованностью. Сопровождающие должны были реагировать быстрее, они подвели ее. «Ее величество – моя лучшая подруга на всю жизнь», – заметил он как-то в разговоре с Донохью.
Привязанность Елизаветы была очевидна и порождала слухи. Было время, когда в Лондоне любили поговорить о том, насколько небрежная красота принца Эндрю схожа с таковой у Карнарвона. Я, признаться, не вижу ни сходства между ними, ни оснований считать такое предположение правдоподобным. Карнарвон всегда был гораздо больше похож на утонченного Альфреда Молину в шляпе-федоре и невероятно разозлился, когда поползли такие слухи. Он всегда был преданным рыцарем Королевы, готовым защищать ее до последнего вздоха, и служил, несомненно, источником силы, когда Елизавета чувствовала себя уязвимой перед бесконечными приступами недовольства у Филиппа.
III
Замок Балморал всегда был для Королевы местом силы. Накануне похорон Филиппа она одобрила публикацию их совместного снимка, сделанного Софи, графиней Уэссекской[24], в 2003 году на холмах Койс-оф-Мюик. На нем мы видим Филиппа, растянувшегося на пледе для пикника, его шляпа надета на правое колено. Рядом Елизавета в наряде, который для нее считается неофициальным: клетчатая юбка, блузка, кардиган, на шее нитка жемчуга. Оба они прямо излучают удовлетворение.
Балморал настолько удален от остального мира, что в доковидные времена вся семья могла сбежать туда и очутиться в пятидесятых. Глядя, как Королева и ее гости тренируют терпение, собирая огромный пазл (он всегда был разложен на столе), легко вообразить, будто перед вами кадр из костюмированного фильма «Королевская семья» (Royal Family), который вышел на BBC в 1969 году. Понятно, почему здесь Ее величество могла оставаться настолько оторванной от настроений британцев во время народной истерии после гибели Дианы. В Балморале, окруженном вереницей холмов, и правда сохраняется какой-то свой мир. Замок был арендован принцем Альбертом в 1848 году, а затем куплен им для королевы Виктории в 1852 году. Украшенный шпилями и башенками, замок словно перенесся в шотландский лес откуда-то из Баварии. Елизавету иногда видели с сачком для бабочек: она пыталась поймать летучих мышей, населявших верхние перекрытия дворца. По ночам из окон ее спальни открывается отличный вид на Большую Медведицу. Однажды Королева убедила Анджелу Келли, ее костюмера, выйти из дома незадолго до полуночи и как следует полюбоваться созвездием.
С самого рождения Королева каждое лето проводила в Балморале. Когда темно-зеленый Range Rover Ее величества поворачивает на подъездную дорожку, весь персонал поместья – включая семнадцать садовников, пятерых поваров и четырех посудомоек – выстраивается у входа в ряд, чтобы поприветствовать Королеву. Именно теперь Елизавета может, наконец, вздохнуть свободно и быть собой. Утомительные королевские обязанности остались позади.
Королева и правда обожает загородную жизнь и погружена в нее от макушки до носков резиновых сапог. Только в восемьдесят пять лет она отказалась от роли «подборщика», которую блистательно исполняла на любой охоте, следуя за стрелками, находя раненую птицу, сворачивая ей шею или убивая одним ударом миниатюрной и утяжеленной на конце дубинки, напоминающей полицейскую. Нередко Елизавета выпускала охотничьих собак и направляла их серией свистков на поиски подранков. Люсьену Фрейду она рассказывала, как однажды во время охоты в поместье друга пошла подбирать подстреленных птиц. Неожиданно из живой изгороди вылетел, сбив Королеву с ног, раненый фазан. Будущий личный телохранитель, подбежав, увидел кровь, решил, что Елизавету задело выстрелом, и начал делать искусственное дыхание. «Полагаю, можно считать, что мы с тех пор с ним очень близко знакомы», – сказала она Фрейду.
Ее двоюродная сестра и одна из близких подруг, достопочтенная Маргарет Родс, ныне покойная, вспоминала, как в юности будущая Королева обожала ползать на животе среди молодых кустарников, «едва ли не водя носом по земле», пока не подбиралась достаточно близко для прицеливания. Убитое животное потрошили, пристегивали к седлу и отвозили в замок. Там тушу свежевали и готовили к ужину спустя неделю, когда мясо успевало отлежаться и стать достаточно мягким. Своего последнего оленя Ее величество застрелила в 1983 году.
В фильме «Королева» режиссера Стивена Фрирза, вышедшем в 2006 году и номинированном на премию «Оскар», есть эпизод, в котором Хелен Миррен, исполнительница главной роли, едва не плача бредет в одиночестве по вересковым пустошам Балморала спустя несколько ужасных дней после гибели Дианы. Неожиданно на холме перед ней появляется благородный олень. Выражение тоски на лице героини сменяется радостью, восторгом, прозрением, эта встреча явно придает ей сил. Человека, знавшего Елизавету, этот эпизод рассмешил. «Королева бы его просто пристрелила», – сказал он мне.
Другая ее явная страсть – собаки. Леди Памела Хикс прислала Елизавете записку с соболезнованиями после смерти одного из любимых корги Ее величества и в ответ получила длинное письмо на шести страницах. Самое примечательное в этой ситуации то,
