сил наблюдать за постепенным угасанием сестры, с которой у нее было так много общего.
Королева, которую ждало блистательное празднование Золотого юбилея, демонстрировала на публике привычный стоицизм, но смерть Маргарет стала для нее тяжелым ударом, к тому же прошло всего пять месяцев с похорон лучшего друга, Порчи. Какими бы ни были досадные эпизоды в отношениях между сестрами, теперь она лишилась ближайшей спутницы, любимой сестры, помогавшей справиться с одиночеством, в котором неизбежно оказывается монарх. Лилибет и ее мать, отметившая сто первый день рождения, – больше никого не осталось от «нас четверых». И это, очевидно, не могло продлиться долго. Королева-мать то и дело падала; все были готовы, что она умрет первой.
Узнав о смерти Маргарет, принц Чарльз поехал в Норфолк, в Сандрингем, желая утешить бабушку, которая оставалась там из-за бронхита, начавшегося еще на Рождество. «Очень печальный день для всей моей семьи, – заявил Чарльз в телевизионном обращении. – Она любила жизнь и прожила ее на полную катушку… Нам всем будет отчаянно ее не хватать». Принц питал искреннюю симпатию к тете, которую называл Марго. Это чувство не омрачило даже то, что она приняла сторону Дианы во время их разногласий. Непредсказуемая и яркая, Маргарет успела побывать в роли принцессы Уэльской и прекрасно понимала, каково это – оказаться лакомым кусочком для прессы. Она предупредила Чарльза, что продолжит публично поддерживать Диану после развода, но отказалась от этой идеи после интервью принцессы Мартину Баширу, которое восприняла как предательство по отношению к Королеве.
Смерть, должно быть, стала для Марго «милосердным избавлением», как выразилась королева-мать. Они с Чарльзом помолились в часовне, а потом он уехал, чтобы она могла оплакать дочь. Отношения Маргарет с матерью всегда были непростыми. Между ними то и дело вспыхивали перепалки и ссоры. Леди Энн Гленконнер описывала их общение как «слегка натянутое». «Одна могла пойти и открыть все окна, а другая тут же закрывала их. Одна предлагала идею, другая моментально ее отметала. Возможно, они просто были слишком похожи», – вспоминала она. И мать, и дочь любили привлекать внимание и соревновались за него, обе жизни не мыслили без флирта, хотя королева-мать была более кокетливой (следуя обычаям своего времени), а Маргарет – более прямолинейной. Они обыгрывали друг друга в шарады. Гленконнер вспоминала, как однажды в Глене, шотландском поместье семьи, принцесса переоделась в Мэй Уэст[26] и спела «Come Up and See Me Sometime».
И Маргарет, и ее мать почувствовали себя не у дел, когда Елизавета в двадцать пять лет взошла на престол. Самыми сложными оказались годы сразу после коронации, когда им пришлось переехать из Букингемского дворца в куда меньший по размеру Кларенс-хаус. Королева знала, что теперь они ощущали себя словно на обочине жизни: «Мама и Маргарет сейчас горюют, поскольку их будущее кажется совершенно пустым. У меня хотя бы есть работа и семья, о которой нужно думать». После церемонии Королева заказала для личной коллекции фильм, на кадрах которого можно увидеть двадцатидвухлетнюю Маргарет – принцесса на контрасте с общим ликованием выглядит печальной. Об этом мне рассказала Энн Гленконнер, которая была тогда одной из дам свиты. «Я выглядела грустной, еще бы, – позже сказала ей Маргарет. – Я только что потеряла любимого отца и, сказать по правде, лишилась сестры, потому что теперь она слишком занята делами».
Чем больше Елизавета погружалась в королевские дела, тем более ненужной чувствовала себя Маргарет и тем меньше ей находилось занятий. Чтобы хоть чем-то заполнить дни, она начала ходить на вечеринки и поздно вставать, возмущая этим привыкшую к неустанному труду мать. Та никогда не позволяла дочери уйти до того, как закончится прием, даже если Маргарет было заметно нехорошо. А на пике драмы с участием Питера Таунсенда отношения между ними накалились настолько, что принцесса однажды запустила книгой матери в голову.
Елизавета воспринимала приступы депрессии сестры и ее интерес к выпивке как попытку привлечь к себе внимание. Однажды ей позвонила одна из близких подруг Маргарет, потому что та угрожала выброситься из окна спальни. «Возвращайтесь на вечеринку, – посоветовала Елизавета. – Спальня Маргарет находится на первом этаже».
Сама Королева болела редко и считала выносливость не только физической, но и психологической характеристикой. Один из посетителей Балморала рассказал мне, что и Елизавета, и Филипп считали случай с ожогом на острове Мюстик следствием невнимательности. Позже, когда принцесса столкнулась с серьезной депрессией после серии инсультов, Королеве предложили найти ей психотерапевта. «Мы подумаем об этом, когда ей станет лучше», – ответила та.
Инвалидное кресло сестры было для Елизаветы чем-то вроде декорации. Когда королева-мать и Маргарет вместе посещали Букингемский дворец, вначале всегда разыгрывалась одна и та же сцена: дочь направлялась к инвалидному креслу, приготовленному для матери, сразу же, стоило им выйти из лифта. «Бог мой, Маргарет, встань! Это для мамы!» – возмущалась Елизавета. Такие полные пассивной агрессии отношения установились между ними из-за того, что обе отказывались принять серьезность состояния Маргарет. Однажды Королева приехала к матери и сестре на чай, и Маргарет отказалась выключить радиопостановку «Арчеры». Елизавета попросила Энн Гленконнер вмешаться: «Каждый раз, стоит мне заговорить, она шикает на меня». Энн провела ее обратно в спальню сестры и твердым голосом сказала, обращаясь к Маргарет: «Мэм, Королева пришла в гости, и она не сможет остаться надолго. Вам помочь разлить чай?» – и потом выключила радио.
Когда принцесса скончалась, ее работники искренне огорчились. Маргарет была хорошей начальницей, которой они служили десятилетиями. Во время официальных визитов она всегда проверяла, удобные ли комнаты достались ее костюмеру и горничной, организованы ли для них экскурсии по достопримечательностям. Дэвид Гриффин, шофер, рассказывал, что она хранила верность обычаям старой школы и требовала от других того же. Например, однажды Маргарет отчитала принцессу Диану, которая назвала его «Дэвид», а не «Гриффин». Вот что он рассказал мне:
«Принцесса Маргарет была добра к каждому… Она хорошо относилась к людям и не мелочилась… На Рождество мы всегда получали от нее подарки; странно, но они были без упаковки. Если вам, например, нужен был утюг, она вызывала вас к себе и просто отдавала коробку, без подарочной бумаги, коротко комментируя: "Спасибо большое. С Рождеством"».
Иногда желание Маргарет дарить полезные подарки оборачивалось против нее. Однажды она вручила придворной даме ершик для туалета, поскольку заметила его отсутствие во время своего визита. Будем надеяться, что хотя бы этот ершик она завернула в подарочную упаковку.
Несмотря на явную эгоцентричность, Маргарет стала отличной матерью, любящей и веселой. Сара Чатто и Дэвид Линли (граф Сноудон унаследовал красоту отца, но не его живость) были ей всецело преданы. Однажды принцесса, терзаемая мрачными самоуничижительными мыслями, сказала сестре: «Может, я и не добилась многого, но все равно чувствую, что жизнь не прошла впустую, ведь у меня есть двое счастливых и хорошо воспитанных детей».
Несмотря на скрытую в этих словах колкость, Маргарет была права. Пусть спокойствия в ее браке со Сноудоном не было, Сара и Дэвид пострадали от драм взрослых куда меньше, чем дети Филиппа и Елизаветы. Сара стала известной художницей и вышла замуж за Дэниела Чатто. Он был актером, а потом стал коллегой Сары по цеху. Дэвид, успешный дизайнер дорогой мебели, удачно женился на дочери богатого лорда. Правда, в 2020 году они мирно разошлись после двадцати шести лет брака. Во время эфира передачи Desert Island Discs[27] на BBC Radio 4 Дэвид выбрал взять с собой на необитаемый остров запись Концерта для фортепиано с оркестром № 24 Моцарта в качестве воспоминания о матери. Своей любовью к искусству он был обязан именно ей: Маргарет водила их с Сарой в Национальную галерею, где каждый раз показывала не больше одной картины, стремясь разжечь в детях желание увидеть больше. Как и принц Чарльз в Гордонстауне, Дэвид стал объектом насмешек в начальной школе. Однако Маргарет не пошла по стопам Филиппа и Елизаветы (те считали, что плохое отношение сверстников закалит ребенка) и немедленно перевела сына в другую школу, где он
