Мэндж глядела на фонтанчик, на воду и думала: сколько же потеряно времени! И все из-за того, что она не поняла Джеймса. Обвиняла его в эгоизме — он, дескать, не думает ни о ком, кроме себя. Считала его безответственным, заносчивым и ненадежным.
Но разве она дала ему возможность рассказать об их дружбе с Флорой? Мэндж чувствовала себя ужасно.
— Спасибо, что ты мне все рассказала. Я была в полном неведении.
— Я так и думала, и всегда считала, что ты должна все узнать. Хотя у Джеймса свой взгляд на это.
— Да. Ну, бог с ним. Извини, что я осуждала тебя, Флора.
Та улыбнулась.
— Не надо. У меня все сложилось удачно. Если хочешь извиняться, иди к Джеймсу.
— Так и сделаю.
Когда вечером Мэндж подъехала к зданию «Моторс компани», стоянка почти опустела. Дежурные в вестибюле собирались идти домой. Мэндж сказала, что она к Флоре, и поднялась на двенадцатый этаж.
— У Джеймса переговоры, — сказала ей Флора. — Даже не знаю, когда он освободится. Извини, я не успела предупредить его, что ты здесь. Ты действительно хочешь поговорить с ним именно сегодня?
— Да.
Все это время Мэндж только и думала, что она скажет Джеймсу. Для нее было очень важно, как она встретится и объяснится с ним. Она только извинится и уйдет.
— Я подожду, — сказала она Флоре.
Та взглянула на часы.
— Мне пора идти за Майклом. Посиди здесь, у меня, и сразу увидишь, когда закончатся переговоры.
Было почти семь часов, когда Мэндж наконец услышала, как открылась дверь кабинета Джеймса. Все попрощались, и дверь опять закрылась.
Мэндж встала и поправила волосы. Жаль, что она в джинсах. Хорошо бы сейчас выглядеть более женственной, но она не взяла с собой даже помаду. Отправлялась же за каминами. Но все это ни к чему — Джеймс и так прекрасно знал ее.
Мэндж постучала и вошла.
Он сидел за большим письменным столом и работал. Его пиджак висел на спинке стула, а галстук лежал на столе. Но вид у него все равно был важный и серьезный. Это подчеркивали и очки — Мэндж впервые видела в них Джеймса. Он был так погружен в свои мысли, что даже не повернулся.
— Ты еще здесь, Флора? — спросил он. — Я думал, ты давно ушла.
— Это не Флора, — отозвалась Мэндж. — Это я.
Джеймс вздрогнул и повернулся к двери. Он уставился на нее, потом нервным движением снял очки и встал.
— Мэндж? — не веря своим глазам, спросил он.
— Да.
Мэндж тут же забыла все, что собиралась сказать. Все тщательно заготовленные фразы мигом вылетели из головы. Она тщетно пыталась хоть что-нибудь придумать, чтобы начать разговор.
— Ты получила камины? — спросил Джеймс.
— Да.
— Тогда что ты делаешь здесь?
Мэндж посмотрела ему прямо в глаза и собралась с духом:
— Я пришла извиниться за все, что наговорила тебе за последнее время. Флора рассказала мне, что произошло тем летом.
— Я же ее просил не делать этого! — воскликнул Джеймс и отвернулся к окну.
Так и стоял спиной к Мэндж, засунув руки в карманы.
— А почему?
— Честно говоря, не видел в этом смысла. Ты же мне ясно сказала, что не желаешь ничего слушать и не веришь ни одному слову. Я не хотел, чтобы ты тоже самое повторила Флоре. А ей нелегко вспоминать тот период жизни.
— Знаешь, а я рада, что она мне все рассказала. Жаль, что я не встретилась с ней раньше. Надо было мне и тебя выслушать в свое время. Надо было… — Мэндж осеклась. Джеймс не поворачивался, и она не понимала, слушает ли он ее. — В общем, неважно. Я просто хотела извиниться и признать, что была не права. Помнишь, я говорила, что тебе ни до кого нет дела и ты занят только собой? Когда я узнала, что ты заботился о Флоре, то поняла, как заблуждалась. Ты оказался настоящим другом.
Мэндж говорила словно в пустоту. Джеймс молчал и не двигался.
Глядя в его спину, Мэндж уже растерянно пробормотала:
— Ну вот и все. Я, пожалуй, пойду.
Джеймс резко обернулся.
— Куда ты?
— В Грэнтон.
— Сейчас? — В голосе Джеймса послышалось волнение.
— А что?
— Ты же устала!
Он как-то суетливо надел пиджак и стал сгребать все бумаги в портфель. Мэндж наблюдала за ним, пораженная такой резкой переменой в поведении: то он стоит как статуя, а теперь мечется как угорелый.
— Со мной все в порядке! — сказала она и соврала: одна мысль о загруженной трассе приводила ее в ужас.
— Вовсе нет. — Джеймс продолжал складывать папки в портфель. — У тебя черные круги под глазами, как у панды.
— Ну спасибо!
— Ты же весь день за рулем. Ехать в таком состоянии — просто идиотизм.
— Я не могу позволить себе остановиться в гостинице на ночь.
Мэндж не знала, как себя вести. Она ожидала, что Джеймс не будет разговаривать с ней или рассердится и не простит. Но никак не могла предполагать от него подобного участия. Джеймс тем временем выключил настольную лампу и взял в руки портфель.
— А я тебе и не предлагаю гостиницу. Ты можешь переночевать у меня.
— Не думаю, что… ну, в общем… не знаю…
— Не надо вдаваться в панику, — перебил ее Джеймс. — Завтра я улетаю во Франкфурт, самолет в пять часов утра. Поэтому поздних посиделок не будет.
Мэндж смотрела на него и не знала, как реагировать. Джеймс вел себя более чем странно. Сначала едва воспринимает то, что она говорит, затем настойчиво требует, чтобы она провела с ним ночь. Наверное, вся эта гамма чувств отразилась у нее на лице. Джеймс подошел к ней. Он смотрел на нее тепло и дружелюбно.
— Слушай, прости меня, малышка. Я знаю, чего тебе стоило прийти сюда с извинениями… Ведь я уже потерял надежду снова обрести тебя и даже почти убедил себя, что так будет лучше. Что мне все это совсем не нужно. Но теперь, раз ты здесь и мы оба признали свои ошибки, давай забудем о прошлом. Ты устала, я тоже. Давай поедем, выпьем немного, перекусим и мирно ляжем спать. Или ты хочешь провести ночку в пробке на шоссе?
— А камины?
— Стоянка здесь охраняется круглосуточно. Фургон будет под присмотром до утра.
— Ну…
— Я тебя устрою в одной из гостевых комнат. — Он улыбнулся. — Честное слово!
— У меня с собой ничего нет, — слабо возразила Мэндж, но мысленно уже согласилась.
Вот чем кончились все ее благие намерения. Собиралась зайти, принести извинения и удалиться. Но одного ласкового взгляда хватило, чтобы она забыла обо всем. Джеймс тоже это понял, а потому решительно взял ее под руку и повел к двери.
— Тебе ничего и не понадобится, — сказал он.
Почти все уже ушли, в коридоре было пусто, и их шаги гулко раздавались в тишине. Возле лифта Джеймс отпустил руку Мэндж. но она продолжала чувствовать тепло его прикосновения.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
