цвета.
Первое изменение, эволюция, которую он не мог списать на Возвышение — легкое изменение цвета его Ци и ауры. Прежде светло-голубая с глубоким синим внутри, вплоть до мерцающих фиолетовых искр на самом дне, теперь сам цвет явно сместился ближе к красному спектру, а границы ауры приобрели перламутровый оттенок.
Консистенция линьши прошла тот же процесс трансформации. Нет, Ци не стала более водянистой или густой. Скорее, сменился вектор. Или некий неосязаемый параметр, вроде вязкости или теплопроводности, словно вода превратилась в вино, не изменив внешний вид и состав.
Из-за этого концентрировать ее напрямую стало сложнее. Ци стала более эфемерной, приобрела некую схожесть с пыльцой. Комковатая, липнущая, непокорная.
Как эти новые свойства повлияют на его культивацию, стиль боя и техники? Все это только предстояло выяснить.
Но самым масштабным изменением Саргон посчитал эволюцию природы его новой Ци.
Раньше она состояла из разных видов энергий: слабая солнечная энергия — из отражения луны, Ци Нингаль, Чанъэ, обезличенная лунная, телесная, целительная лунная, серебряная, полностью нейтральная — через перегонку в печени, а также еще парочка других.
Теперь он мог оперировать только тремя видами. Любой другой спектр для него категорически закрыт, по крайней мере в нынешних реалиях. Это Саргон ощущал четко.
Зато его новая Ци теперь представляла собой идеальную лунную форму. Глубокую, мощную, пластичную, абсолютно комплементарную его даньтяню…
Вот только с неестественным, имманентным разделением потока энергии на две части — темную и светлую половину. Пресловутый Инь-Ян, не иначе. Причём ни одна из них не несла в себе отпечатка воли Богов.
Впрочем, любую половину легко можно усилить внешним авторитетом в области Луны, Ночи или Перекрестка, хотя конкретно Саргон мог воспользоваться только помощью собственной покровительницы, Богини Нингаль, чьи узы с ним выгравированы в средоточении его практики — киноварном поле даньтянь.
Из плюсов, усилить Госпожа Проклятий могла как «светлую» так и «темную» половину его энергии. Хоть и непредсказуемым для самого практика образом. Еще один аспект, требующий изучения.
Единственной, помимо дуалистической лунной, Ци, которой все еще мог пользоваться Саргон, оставалась нейтральная Ци. Все остальные не исчезли, нет, но оказались переработаны, стали ступенькой эволюции под его духовную энергию двуликой луны. На порядок более мощную, чем те варианты лунной или солнечной энергии, которыми он пользовался до этого.
Причем безотносительно его возвышения.
К сожалению, какими бы важными не оказались его выводы о собственном организме, они ни в малейшей степени не приблизили юного культиватора к пониманию загадочного «Дао Пурпура».
Трансформация природы Ци не могла зависеть от окраса даньтяня, а сдвиг параметров… маловероятно.
В дополнение к разным видам трансформации линьши, Саргон стал ощущать новое чувство. Он затруднялся его классифицировать, долго пытался выделить отдельно, узнать больше, понять собственные ощущения.
Он назвал новый вид познания мира: «плетением». Юный практик не мог точно сформулировать свои ощущения — они, вроде как, «подсказывали» ему, каким образом можно структурировать собственную Ци, чтобы она походила на технику, не рассеивалась в полете сразу после покидания пределов тела, как один вид формы будет взаимодействовать с другим и так далее.
Во многом «плетение» походило на посох. На то восхитительное чувство контроля над Ци, на свободное искусство составления техник. Однако во время боя на арене именно посох стал точкой приложения, языком программирования, терминалом. Без него Саргон не мог ничего.
С «плетением» все обстояло иначе. Он «знал», как будут вести себя разные виды его Ци в формах так же, как «знал», как спрыгнуть с высоты вниз или ударить рукой. Базовый инстинкт не даст прыгнуть вниз головой или бить кончиками пальцев, но для более продвинутых техник потребуются знания или опыт.
Разумеется, в таких новорожденных инстинктах не имелось и пятой доли той легкости, с которой он мог играть формами, видами и размерами Ци буквально на ходу через посох.
Тем не менее, даже столь куцее понимание казалось бесценным даром. Теперь Саргон действительно мог считать себя если не классическим квазикитайским культиватором, то хотя бы магом-самоучкой.
Первый шаг на пути к искусству, непостижимому земным рангом.
До понимания, как создавать свои техники или как именно работают формы Ци, ему оставалось очень далеко, однако теперь он мог видеть дорогу, действительно изобретать что-то свое. Уникальное, даже если это будет изобретение велосипеда с точки зрения местных.
Неизбежный процесс в обществе, которое столь твердо держится за сохранение самых незначительных своих тайн.
Саргон сосредоточился на даньтяне, затем вытянул ладонь. На линиях жизни заискрилось странное, совершенно не притягательное, не гипнотическое, не… даже не красивое пламя его новой Ци.
Темно-серая дымка, похожая на едкую гарь от костра, когда осенью владельцы частных домов жгут опавшие листья пополам с пластиковым мусором. И его антипод: бледный, невидимый для глаз огонь, заметный только в темном помещении, на контрасте со своим темным братом-близнецом.
Светлая Ци казалась опасной. Горячей, пронизывающей, острой. Падающие стрелы, озеро кислоты, жгучий лед обламывается под пальцами — поток ощущений и образов от духовной энергии инь. Таран, меч и кинжал — острая, опасная, непредсказуемая, неподходящая для инструментов познания, для тонких манипуляций, для сложных форм.
Ци темной стороны луны на фоне агрессивного собрата выглядела мягкой, податливой… недоброй. Змея в темном углу избы, цветы Бодлера с запахом мертвечины, шепот с соседней койки в сумасшедшем доме.
Бесполезная сама по себе, она воплощала темные намерения, первейшие человеческие проклятия, тихое пожелание зла в спину недруга. Работать с ней будет сущим мучением, это Саргон представлял себе четко.
Его опыт поиска геометрических форм, выверенность рисунка через камеру-обскуру, холодное удовлетворение аналитика — все это подходило лишь для острой Ци светлой стороны луны. Единственный опыт для взаимодействия с темной стороной духовной энергии — та последняя атака, которая расплавила мозг несчастному демонопоклоннику, старику Гэ.
«Стоит запастись терпением» — Он почти улыбнулся. Проблема избытка знаний и возможностей выглядела самым приятным затруднением с момента попадания в Форт, пока все это время он брел в потемках без направления и замысла.
Оставался еще один новый навык, связанный с Ци — «познание».
Очередное дополнение к инстинктам управления Ци, теперь насчет взаимодействия духовной энергии с другими объектами и субъектами.
Чужие техники, чужая Ци, плоть, камень, погодные явления. Он чувствовал примерный результат столкновения, как муравьи чувствуют направление. Как пчелы чувствуют пчелу-пьяницу еще на подлете к улью. Как Венечка Ерофеев чувствует открытый ликеро-водочный ларек на полустанке.
Его интуиция, его натуральные, природные ощущения, его инстинкты. Все это удалось осознать и дальше прогресс будет зависеть от долгих, мучительно долгих часов экспериментов, выдвижения и проверок теорий, медитаций и
