Читаем без скачивания Киллер из шкафа - Андрей Ильин

— Ладно, диктуй фамилию своего клиента. Только помедленней. Я записываю.

— Иванов...

— Иван...

— Иванович...

— Родился...

Мать честная! Верно говорят — на ловца и зверь бежит. Если, конечно, тот ловец ушами не хлопает...

— Ладно. Записал. Иванов Иван Иванович.

— Не проходил такой? Не помнишь?

— Такой? Нет. Первый раз слышу. Но справки наведу. Ты на всякий случай минут через тридцать перезвони.

— Зачем через полчаса? Это дело не срочное. Я могу погодить. Могу и завтра.

— Лучше через полчаса. Завтра мне не до того будет.

— Через пол так через пол. Нашим лучше... Генерал положил трубку. И взглянул на стоящего навытяжку зама. Который умел очень хорошо докладывать.

— Вот что, я передумал. Я отменяю приказ насчет розыска гражданина Иванова.

— Как отменяете?

— Так отменяю. Не надо искать гражданина Иванова.

— Почему не надо?

— Потому не надо. Потому что я его уже нашел!

— Нашли?! Когда нашли?

— Пока вы тут передо мной клювом щелкали, нашел. Так что расслабьтесь и идите.

— Куда идти?

— За майором Проскуриным идти. Быстро идти. Очень быстро идти. Чтобы через пять минут... Приказ ясен?

— Но...

— Приказ ясен?

— Так точно!

— Ну вот и идите...

Через пять минут явился майор Проскурин. Через двадцать пять минут перезвонил бывший сослуживец, который теперь руководил охранной фирмой, куда пришел находящийся в розыске гражданин Иванов.

— Здравствуй, Степан Степанович, еще раз.

— Это верно. Это хоть сто раз. Здоровье, око лишним не бывает.

— Ну что там у тебя по Иванову?

— По Иванову? Все нормально по Иванову. Наш он.

— Как ваш?

— Вот так — наш. Проходит тут по одному дельцу.

— Кем проходит?

— Пока свидетелем.

— А потом?

— Потом видно будет.

— Дело-то серьезное? Или так, мелочь?

— Ты меня, Петр Васильевич, прямо на должностное преступление толкаешь. По статье «Разглашение предназначенной для служебного пользования информации».

— Степан Степанович, ты же меня знаешь.

— Да я-то знаю. А вот новое начальство не очень. Новое начальство, если что, меня не поймет. Спросит — по какой такой причине лишнего натрепал? А если натрепал, что взамен получил? Уж коли натрепал... Закон сохранения информации знаешь?

— Энергии знаю.

— Ну так вот информации звучит примерно так же. Сколько информации из источника вышло, столько же для сохранения равновесия должно войти. Иначе может дно показаться. Понял?

— Понял. Не дурак.

— И что предложить можешь?

— Могу предложить свою помощь в поддержании требуемого уровня информации... Если мне вначале оттуда чуток отольют.

— Отлив дорого стоит.

— Прилив тоже не бесплатен.

— Ну то, что ты можешь предложить, это еще бабушка надвое сказала. А у меня информация горячая. Только что с плиты. Аж пузырится вся.

— Это я понимаю. И готов платить. По предложенной продавцом стоимости.

— И подписью готов платить?

— Шутишь, Степан Степанович. Кто же нынче подписи свои в таких учреждениях оставляет. Сегодня ты есть, а завтра тебя нет. А документик вот он, пришпиленный к делу, в шкапчике лежит. Как мина замедленного действия под седалищем. Брось, Степаныч. Зачем тебе я? Что у тебя, своих сексотов нет?

— Есть. Как не быть. Только они все, вместе взятые, половинки тебя не стоят. Я бы их всех за тебя не задумываясь. И все причитающееся им материальное вознаграждение.

— Нет, Степан Степанович. Это не цена. Это грабеж среди бела дня. Сбавь цену.

— Дешевле не смогу. Если дешевле, то тогда и с моей стороны, извини, только половинка «товара» будет.

— Половинка так половинка. Мне выбирать не приходится.

— Ну тогда, значит, считай, я с тобой уже в расчете. Предоплатой в расчете. Я тебе за ту цену, что ты мне предложил, все, что мог, про Иванова сказал. Про то, что он по нашему ведомству проходит, сказал. Дело за тобой.

— За мной не заржавеет. Что знаю — скажу. Если спросишь.

— Я спрошу. Это ты не беспокойся.

— Да уж не беспокоюсь...

— И еще об одной, в счет долга, услуге попрошу.

— Без подписей?

— Без.

— Ну, тогда чем смогу...

— Ты со своим клиентом Ивановым что делать дальше собираешься?

— Ничего не собираюсь. Раз он по вашему ведомству проходит, то совсем ничего. Расторжение договора и полный от нашего юридического лица их физическому лицу «от ворот поворот». Мне с государством ссориться не резон. Мне еще работать.

— Как так «от ворот поворот»? Кто же в нынешнее капитализированное время выгодного клиента за просто так упускает? Какой же это бизнес, если деньги мимо кассы? Ты погоди спешить...

— А как же мне его оставить, если вы потом сами же на меня всех собак навешаете?

— Так уж и всех?

— Ну не всех. Половину. Только мне и половины хватит. И даже четверти.

— А если мы компромисс найдем?

— Какой компромисс?

— Взаимовыгодный. Ты клиента получишь. Я информацию. Мне этот гражданин Иванов тоже небезынтересен. Конечно, не так, как тебе. Но тоже... Глупо не использовать удачу, когда она сама в руки прет.

— Что ты предлагаешь?

— Я? Ничего. Я прошу о небольшой услуге. Чтобы ты принял от меня человечка и приставил к гражданину Иванову в качестве телохранителя. Своего телохранителя. Причем даже без назначения ему оклада. Представляешь, какая выгода — клиент за телохранителя платит по полному прейскуранту, а ты телохранителю ничего. Прямой навар. Прямее не бывает.

— И мы в расчете?

— За что?

— За приставленного к Иванову телохранителя?

— Экий ты жмот стал. Даже разговаривать противно. Я тебя о том телохранителе как о небольшом личном одолжении просил. Которое тебе, между прочим, немалый барыш принесет. А ты торговаться...

— Я же не знаю, зачем ты к моему клиенту своего телохранителя приставляешь. И что с того может получиться.

— А тебе и не надо знать. И не надо беспокоиться. Тебе надо ему счет за предоставленные услуги предъявить. И причитающиеся деньги получить. За чужую, между прочим, работу.

— Мягко стелешь, Степан Степанович...

— И за эту пустяковую услугу и направленный в твою кассу барыш я готов скостить тебе четверть долга.

— Две трети.

— Хорошо, треть.

— Половину, и я соглашусь.

— Ладно, половинку с хвостиком, и по рукам?

— По рукам!

— Ну вот и договорились. Я своего человечка к тебе завтра подошлю. В твой отдел кадров. Ты там предупреди, чтобы все чин чином было. Чтобы собеседование, чтобы в трудовую книжку печать шлепнули и соответствующий оклад начислили. Скажи, какие ему документы надо при себе иметь?

— Паспорт, трудовую, лицензию охранника, право на ношение оружия.

— Ну, это сделаем. Это самое простое. Только ты не жадничай, большой оклад, который тебе в прибыль пойдет, не назначай. Держись в рамках средних цифр. И никого о новом работнике в курс не вводи. Не вздумай. Мне своего человечка светить резона нет.

— А если он что-нибудь такое узнает?

— Что? У тебя же законопослушная фирма? Которая кодекс и постановления правительства чтит, как монах Божьи заповеди. Чего тебе опасаться?

— Ну мало ли... И на старуху бывает проруха. Вдруг он что-нибудь не то заметит? Или ему покажется, что он что-то не то заметил?

— Если что заметит... Считай, что не заметил. Ну все. Надеюсь на тебя.

— И я тоже...

— Будь спокоен. Ну ты же меня не первый год знаешь...

Генерал положил трубку и выключил магнитофон, на который записал разговор. На всякий случай записал. На случай, если он не добьется росписи под распиской о сотрудничестве, а прижать к ногтю старинного сослуживца надо будет.

— Все слышал? — спросил он майора.

— Слышал.

— Все понял?

— Понял.

— Ну, значит, действуй. Направь туда человечка посмышленей да поинициативней. Который сможет увидеть больше, чем ему покажут. Ну и чтобы подготовлен был на случай непредвиденных обстоятельств. Чтобы один трех стоил. Есть такой?

— Найдется.

— Кого думаешь?

— Сашку. То есть, я хотел сказать, лейтенанта Михайлова.

— Михайлова? Михайлов сможет. Ну давай действуй, майор... Теперь, если мы за кончик уцепились, непростительно будет всю ниточку не вытянуть. Ни тебе, ни мне непростительно!..

Глава охранной фирмы положил трубку и вытер вспотевшую лысину. Еще в самом начале разговора вспотевшую.

Зубр генерал. Еще больший зубр, чем раньше был. Ишь как в того Иванова вцепился. Всеми тридцатью двумя. Не оторвать.

Интересно только знать, зачем вцепился? Что в том гражданине Иванове такого особенного, что им сам генерал заинтересовался? Очень сильно заинтересовался...