и с хрустом сжала в ладони ее пальцы.
— Я так думаю, что еще одно «нет» и мое терпение лопнет, юная леди, — прошипела она. — Ты хоть представляешь, с кем ты разговариваешь?! Я что по-твоему, деревенская ведьма? Мне не нужно от тебя одолжений. И в снисхождении избалованных сопляков я тоже не нуждаюсь. Я предлагаю сделки лишь в редких случаях. И в твоем случае, это была бы достойная, честная сделка! Но если ты не хочешь играть по правилам, о и от меня того же не жди. Яго, ступай, приволоки сюда виверна.
— Нет, пожалуйста! Я пойду! Пойду! Только обещайте, что Вы им не станете никого мучить.
Волосы Маркизы прямо запылали от удовольствия, став тыквенно-оранжевыми, одним из любимых оттенков Сентябрь. Не ослабляя хватки, она поднесла руку девочки к губам и поцеловала ее.
— Я знала, что мы станем друзьями, — нараспев произнесла она, — А теперь, раз уж ты перестала упрямиться, давай снимем с тебя эту истрепавшуюся туфельку.
Не задумываясь, оцепеневшая Сентябрь позволила Маркизе стащить с себя единственную преданную и выносливую Мэри Джейн и надеть вместо неё пару черных лилейных туфель. Которые естественно подошли ей. По другому и быть не могло.
Поглаживая девочкину руку, Маркиза проводила Сентябрь до двери Бриария. С неприятной четкостью она вдруг осознала, что совсем не видела дома, и не сталкивалась с силой Маркизы, и знала не больше, чем раньше, до прихода сюда. Ею словно манипулировали, при чем довольно легко.
— Всё-таки, — прошептала она, вспомнив свое маленькое требование, — Ложку Вы отдадите мне сейчас.
— Разумеется. Когда меня слушаются, я не остаюсь в долгу. — Маркиза снова взъерошила мех на спине Яго. Пантера выгнулась дугой, отчего рука полностью исчезла из виду, — но в следующее мгновение появилась снова, сжимая длинную деревянную ложку. Она была довольно грязная, а рукоятка была обернута кожей. Сентябрь взяла ее и заткнула за пояс зеленого смокинга.
Маркиза приподнялась на мысочках и поцеловала Сентябрь в лоб. Губы у нее были холодные. А волосы теперь были практически темного малахитового оттенка.
— Яго покажет тебе дорогу отсюда. Когда мы встретимся еще раз, я смею надеяться, наши отношения окажутся гораздо глубже и ярче.
Яго трепетно ухватил зубами болевшую руку Сентябрь и повел ее к цветочной двери.
— Легкого пути, Сентябрь, — крикнула Маркиза звонко. Она снова улыбнулась. Прямо позади нее, два лестничных пролета складывались в форму сердца. Сентябрь подумала, что никогда прежде не видела такой прелестной и открытой улыбки у ребенка. — Я буду ждать тебя семь ночей. Но если ты не принесешь мне меч за это время, я отберу у тебя Ложку обратно. А заодно и голову.
ГЛАВА 9
Что произошло с Субботой
в которой Сентябрь учиняет буйственный разгром клетки для лобстеров и встречает нового друга, а Вивертека приносит жертву.
Не выпуская руку из челюстей Яго, Сентябрь вышла из Бриария. Она была смятена, ошеломлена и даже тряслась. Едва слышно за спиной зашелестела лепестками цветочная арка. Отадолэ нигде не было видно. Конечно, он ушел, — не стал дожидаться её. Он давно понял, что она малодушная, трусливая; что она так или иначе поддастся на хитрость Маркизы, — стоит лишь той заговорить ласково и вкрадчиво. Девочка проклинала себя за то, что была не достаточно смелой и очень глупой. Зачем же еще дети попадают в Королевство фей, как не расстраивать планы коварных правителей? А Дол догадывался, что ей это не по зубам.
Сентябрь вырвала руку из кошачьей пасти и уселась в траву, словно подкошенная, едва сдерживая набухшие слезы.
— Взгляните-ка на неё! — вздохнул Яго. — Перестань жалеть себя. Ты же только время зря теряешь.
— Надо было отказаться. Девочка посмелее на моем месте сказала бы «нет!». Надо было оставаться взбалмошной.
— Скоро ты поймешь, что темперамент — штука очень изменчивая, и зависит от времени суток, погоды, продолжительности и частоты сна, а также от достаточности количества еды. Деточка, Маркиза просто добилась своего. Не стоит стыдиться того, что не можешь сопротивляться ей. — Пантера чихнул, и черной лапой потер себя по носу, — да и усматривать капельку удовольствия в том, что отказываешь ей.
— Э-ге-гей! Сентябрь! — донесся раскатистый знакомый голос.
Девочка моментально сорвалась с места и побежала в ту сторону, откуда он раздавался. Ей пришлось обежать кругом Бриарий. Яго не отставал. На берегу рва она увидела Вивертеку: он стоял, вытянувшись во весь рост, и, виляя хвостом, словно собака, нашедшая тайник с косточками, выглядел как огромный рейсфедер. Перед ним высился забор, выглядевший как кимоно, растянутое на шелковых столбах. И который, естественно, не устоял под взмахом его лапы. Отадолэ склонился, чтоб рассмотреть клетку.
Это была деревянная, обветшалая клетка, — такой ловят лобстеоов, сразу догадалась Сентябрь. Она видела однажды такую, когда гостила у тети Маргарет и они ездили к океану. За забором таких клеток было много, — они были разбросаны кое-как, некоторые были поломаны или расколоты. Кроме одной все были пусты. Мальчишка, — скрючившийся, вперивший взгляд в землю и дрожавший, — находился в ней. Его ультрамариновая кожа была покрыта узором из черных спиралей, похожих на вспенившиеся волны, а жирные волосы были связаны в пучок на самой макушке. Он поднял вытянутое, худое лицо и посмотрел на девочку полными слез большими черными глазами.
— Не освобождай меня, — прошептал он, — я знаю, ты захочешь. Любая добрая душа захотела бы. Но таких она не прощает.
Ах, Сентябрь. Сплошь одинокие, потерявшиеся существа встречаются тебе. Как было бы легче, если бы ты единственная была здесь такой. Но пропащих детей всегда притягивает к таким же, — в темноте, в холоде. Они находят друг друга. Думаешь я не желала для тебя храбрых и решительных друзей, которые защищали бы, резвились и играли вместе с тобой; думаешь я не хотела слышать, как вы поете песенки, которые не заканчиваются трагически. Ах, если бы ты только оставалась Бессердечной: не пыталась ломать клетки и держалась бы подальше от обделенных любовью вивернов. Но ты ведь такая упрямая, и никогда не слушаешься старших!
— Но ведь ты же в ней совсем затравленный, — воскликнула Сентябрь, опускаясь на колени перед клеткой.
— Совсем, — пробормотал ультрамариновый мальчик, — Но
