Читаем без скачивания Волны словно кенгуру - Виталий Коржиков

Первая девочка взяла колесо и, держа его в руке, прыгнула сквозь него. За ней вторая. И они вместе пролезли в узенькое кольцо.

К ним снова подошла третья.

- Втроём не пролезут, - подумал я вслух.

- Да ну? - усмехнулся Ваня.

На крышу каюты поднялась полная женщина. Теперь обруч взяла она. Девочки разом протянули руки вверх, собрали их венчиком и просунули в кольцо. Затем одна продела голову, потом вторая и третья. И я не заметил как, но кольцо съехало к их ногам.

- Это что! - сказал Ваня и посмотрел на меня. - Ещё и не то будет!

Теперь я помалкивал.

Из каюты выбралась четвёртая девочка, и они проделали то же самое вчетвером.

- А вот теперь самое главное. - Ваня заволновался, глаза его заблестели.

Женщина подошла к девочкам вплотную, тоже стала рядом с ними, а мужчина ударил в бубен.

Тут и на соседних лодках приподнялись зрители. А маленькая обезьянка затрещала и завертела во все стороны головой.

Девочки скользнули в обруч и подтянулись друг к другу. За ними пропустила руки женщина и тоже стала втягиваться в него. В воздухе раздался лёгкий звон - мужчина мелко затряс бубном, лодка закачалась, и женщина, совсем как тоненькая девчушка, вдруг оказалась в кольце. Теперь обруч сжимал всех пятерых, как пояс. Они откинулись в разные стороны - получился красивый цветок. Потом выпрямились, сделали какое-то движение, и обруч скатился к их ногам.

Все вокруг зашумели, закричали. А девочки на лодке растянули старенькую простыню. Вниз полетели кусочки туалетного мыла, а Ваня бросил кулёк пряников и вздохнул:

- Тут бы одному в этот обруч пролезть, да не в лодке, а на палубе!

И все засмеялись.

ХОТТАБЫЧИ И КОЛЯ-АРТЕКОВЕЦ

Ещё не выгрузили из трюмов кукурузу, а на причале нас ждал уже новый груз. Большие ящики с индийским чаем. Первый сорт! Громадные катушки с кабелем, тяжёлые брёвна красного дерева.

Я прохаживался около них и думал: отпилить бы кусок для дружка-скульптора. Уж он бы наделал фигур! Да нельзя: всё маркировано, везде выжжены номера. Ценное дерево. Да и попробуй отпили - зубы сломаешь!

И тут я заметил, что к причалу идёт шумная толпа индийцев.

Они смотрели на наш пароход и приближались к трапу.

- Ну, вот и первая экскурсия. Поведёшь показывать, - сказал мне капитан.

- Лучше бы это сделать штурману, - сказал я. - Я только в помощники гожусь.

- И то верно, - согласился Иван Савельич и спросил румяного молодого штурмана, который у трапа жевал резинку: - Поведёшь?

- Больно надо, - усмехнулся тот. - Что я, экскурсовод? Вон пусть артековец ведёт.

По палубе стремительно, как Пётр Первый, с бумагами в руке шагал Коля, недавний воспитанник Артека. За ним мимо полуголых грузчиков, приподнимая край юбки, почти бежал лысый индиец-чиновник.

- А что, я, что ли, экскурсовод? - сказал Коля.

- Ты почти учитель, - сказал Фёдор Михайлович. - И работы по-английскому проверяешь, и объясняешь всё прекрасно, как учитель.

- Ничего себе учитель, - пыхнул сигаретой Коля. - Меня из класса всегда выставляли. Никогда воротник не застёгивал. Но сводить экскурсию разок, конечно, можно.

По трапу уже поднимались гости.

Коля распахнул перед ними дверь, улыбнулся и пригласил всех наверх. Мужчины пошли, толкаясь, заглядывая в каждую каюту. А женщины двигались величественно, спокойно. Но все следили за Колей и прислушивались к его словам.

Он быстро провёл гостей в рубку, поводил по судну и уже весело прощался, когда к трапу подошла ещё одна экскурсия.

- Это не мои! - сказал Коля.

Впереди стояли старики - настоящие Хоттабычи. Головы их были повязаны белыми тюрбанами, с подбородков спускались длинные бороды, из-под седых бровей глядели мудрые, добрые глаза. Сзади стояли мужчины помоложе, но тоже седые.

- Это не мои! - повторил Коля.

Но капитан, наклонив голову, посмотрел на него исподлобья:

- Коля, это же учителя из глубины Индии. Многие из них даже моря никогда не видели. Ты ведь артековец, Коля.

- Ну, раз учителя, ладно, - сказал Коля.

И Хоттабычи стали быстро подниматься вверх.

Коля распахнул перед ними дверь, и я тоже пошёл следом. Вся Индия шагает рядом! Коля показал столовую. Потом открыл каюту Валерия Ивановича, и все учителя ахнули. Перед ними зеленели настоящие джунгли: ползли лианы, качалась пальма... Коля попросил всех наверх, но мудрецы почтительно уступили дорогу ему. Он через ступеньку побежал в рубку, и учителя, приподняв юбочки, побежали за ним. Воспитанник Артека встал к штурвалу, бородатые мудрецы окружили его. Он подошёл к локатору, и все Хоттабычи наклонили над экраном головы. Коля стал им рассказывать про океан, про авторулевой, и все мудрецы заглядывали ему в рот, будто первоклассники.

... Коридоры, каюты, барометры, море - всё показывал юный помощник капитана, и старцы с почтением и вниманием вслушивались в его слова. А стали спускаться вниз, я заметил: идут учителя, обмахиваются руками и уважительно показывают друг другу на Колю глазами, словно говорят: "Мудрый он, этот отрок Коля-артековец".

Только сошли они вниз, на палубе новая делегация. И одни девчонки. В цветных сари, в накидках, кто босиком, кто в босоножках. У кого в ноздре камушек драгоценный сверкает, у кого на лбу цветное пятнышко. У многих на тонких золотистых руках серебряные браслеты, а у одной и на ногах. Не экскурсия, а живой букет!

Тут уж Коля сам сказал:

- Ладно! Поведу!. . - И скомандовал: - Маленькие вперёд, большие сзади!..

Провёл всех по судну, вывел на самый верх. Говорит:

- С такой делегацией сфотографироваться надо бы. Возле трубы.

Сбегал я за фотоаппаратом. Пришёл, а девчонки никак не успокоятся: шумят, подпрыгивают. Кто босиком, а палуба горячая! А кому вперёд хочется.

Коля вышел вперёд: "Что за шум?" - и все притихли, как перед учителем. Взял он самых маленьких, вывел вперёд, успокоил остальных. Стал в середину и подмигнул мне: "Давай!"

Я прицелился, щёлкнул и сам себе сказал: "Хорошо!" Всё выйдет. Яркое небо, залив, пальмы вдали, труба с серпом и молотом. А под ней девчонки с пятнышками на лбу. Впереди - самые маленькие. И в центре Коля, помощник капитана, артековец, учитель.

МЫ - ТОВАРИЩИ!

Экскурсии шли за экскурсиями, чиновники бежали за чиновниками, и все искали капитана. Он встречался с самыми уважаемыми людьми. И чиновники, и грузчики, и экскурсанты провожали его с почтением: "О, кэптэн!"

Но скоро встречи капитану надоели. Он обмотал голову полотенцем - от жары, - кликнул Фёдора Михайловича, который усиленно занимался английским:

- Пошли отдохнём! Всё равно не сдашь экзамен. Старый уже... - А мне приказал: - Хватай ведро, краску, и пошли чернить борт: весь вытерся.

Я принёс катки, краску, чернь, и мы втроём стали у борта. В это самое время к вахтенному подошёл юркий чиновник в коротких штанишках, осмотрел судно и спросил:

- А где капитан?

- Вон капитан, - кивнул вахтенный в нашу сторону. Индиец засмеялся и вновь спросил:

- Капитан где?

- Да вон капитан! - рассердился вахтенный и показал на Ивана Савельича.

Индиец усмехнулся: капитан красит? Этого не может быть! Но присмотрелся внимательнее и, что-то насвистывая, направился к нам.

Иван Савельич продолжал быстро закатывать чернью борт. Чиновник посмотрел и удивлённо сказал:

- Кэптэн?

- Ну я. А что? - откликнулся Иван Савельич.

- А зачем капитан красит? - спросил чиновник.

Иван Савельич повернул к нему голову, не опуская катка:

- То есть как зачем? Я на пароходе плаваю? Индиец кивнул.

- Так я хочу плавать на чистом пароходе.

- Пусть это делают матросы, - сказал чиновник. - У нас господа не красили.

Вокруг собралась толпа. Колыхались белые платья, цветные сари, притопывали на горячем причале босые ноги. Люди прислушивались к разговору.

Капитан приготовился что-то ответить и вдруг замер: оттуда, где стоял Фёдор Михайлович, прозвучало на чистом английском языке:

- А мы не господа. Мы - товарищи!

Иван Савельич дёрнул головой от неожиданности, посмотрел на помощника и весело сказал:

- Вот это да! Вот это ответ! Ради такого ответа стоило учиться! Хоть всю жизнь! Тут и я пятёрку поставлю!

Фёдор Михайлович улыбнулся, а я подумал: "Ещё история для книги, которую напишет капитан".

Чиновник всё не уходил. Он сел на кнехт, положил ногу на ногу и снова сказал:

- Начальнику работать не надо.

- Вот как? - удивился Иван Савельич. - А если ты станешь начальником, неужели не будешь работать?

- Конечно, нет!

- А есть будешь? - спросил капитан.

Чиновник оглянулся: все смотрели на него с явной усмешкой, и он быстро пошел к пакгаузу.

- Ишь выучился! - сказал Иван Савельич.

Теперь все смотрели, как он красиво и ладно работает. Борт блестел, и в нём отражались и коричневые грузчики в юбках, и вся толпа, и сам Иван Савельич, который весело водил катком.

Я тоже отражался рядом с ним и видел, как уважительно качают головами индийцы, глядя на него: вот это капитан! У такого любой матрос может учиться.