Читаем без скачивания Волны словно кенгуру - Виталий Коржиков

- Стой!

По дороге торопился бодрый толстячок с портфелем под мышкой.

- Ты что же это? - возмутился капитан. - По-дружески надул?

- О, кэптэн, - приложил, улыбаясь, человечек руки к сердцу. - Разве по-сингапурски это надул? Это чуть-чуть заработал!

СПОР

Мне тогда очень хотелось купить живую обезьяну, и в один из дней я отправился в город с поваром Иванычем.

Забрели мы с ним на какую-то улочку. Не улица - настоящая кухня. У кого суп кипит, кто осьминогов режет, кто каракатиц разделывает. А мальчишки-разносчики сразу по десятку тарелок на голове несут. И даже руками не придерживают.

Рядом, в канале, толкутся джонки. Народ прямо в них живёт - больше негде. Дети к борту верёвкой привязаны, чтобы не выпали.

Жарища такая, что у меня брюки к ногам прилипают, а Иваныч словно в родной мир попал. Там мясо на сковороде жарится, там вермишель из рук хозяина сама в котёл прыгает. Мастера! Идёт Иваныч, всех похваливает:

- Ты смотри, а? Молодцы!

Остановился у одного столика, а там хозяин тесто месит и лепёшки в масло бросает. Пузырится масло. Подбрасывает хозяин тесто в руке, окунает в масло, а оттуда пухлую жаркую лепёшку вытаскивает.

- Ничего, ничего! - похвалил его Иваныч. А хозяин говорит:

- Покупай, русский так не умеет.

- Как это - не умеет? - удивился Иваныч.

Хозяин посмотрел насмешливо и подкинул в руке кусок теста.

- Может, попробовать хочешь?

Не успел тот и оглянуться, Иваныч шагнул за прилавок! Рукава закатал по локоть, вымыл руки и шмяк тесто о доску! Ножом его пополам, в муку обмакнул и пошёл резать. Хозяин только головой вертит, а Иваныч пончиками, как мячами, жонглирует. Привычка! Шутка ли, пятьдесят человек с утра до вечера каждый день кормить!

Тут пробегал мальчишка-разносчик, бросил монету, схватил пончик и закричал:

- Эгей! Русский матрос пончики делает!

Выглянул на улицу мясник. Бросил свой котёл верми-шелыцик. Бегут, собрались, монеты бросают, прямо из-под рук пончики выхватывают. А хозяйские лепёшки, между прочим, всё лежат. Столпился народ, смотрит.

- Кончай всё это, пошли! - говорю я Иванычу.

Куда там! Разошёлся кок, только нож летает, пончики так и прыгают, а монеты на стол сыплются. А хозяйские лепёшки всё лежат и лежат!

Тут ребятишки откуда-то налетели. Стоят, глазеют. Иваныч им по пончику бесплатно. Хозяин рассердился:

- Но-но! Что ты делаешь?

А Иваныч второй кусок теста рубит. Выхватил бы его хозяин, да боится: ещё ножом по пальцам заработаешь! А Иваныч знай ребятам подбрасывает. Бегает хозяин, чуть караул не кричит.

Отошёл Иваныч, помыл руки и опустил рукава. Достал бумажку долларовую и стукнул ею об стол.

- Это тебе за ребят! - Взял ещё пончик и хозяину протянул. - А это тебе от меня. Чтобы помнил, как русские работать умеют!

Проезжал мимо кукольник, посмотрел, улыбнулся и тоже за монету пончик попробовал. Подмигнул Иванычу и пошёл дальше, а ребята за ним. Поставил кукольник ширму, скрылся за нею, и через несколько минут наверху кукла заплясала. В тельняшке, рукава закатывает. Лепёшки месит, детям протягивает. А другая кукла в фартуке бегает, руками разводит. Иваныч даже головой закачал: вот тебе и спектакль!

Давно уже ушли мы из Сингапура, а спектакль, может, до сих пор сингапурским ребятам показывают. Если только, конечно, кукольник никуда не перебрался: не очень-то любят они задерживаться на месте.

НОВАЯ СИНГАПУРСКАЯ МАРКА

Сингапур на этот раз появился совсем быстро. Но разглядывать его особенно не пришлось. Да и не ради этого грузовые пароходы по океанам бегают. Главное - работа. Люди ждут.

Мы принимали в жарком трюме кукурузу - на Индию. Руки у меня стали ворсистыми, да и весь я тоже: пыль прилипала к телу, как железные опилки к магниту.

А выбрался из трюма, вымылся в душе и побежал к Валерию Ивановичу:

- В город сходим? Я хоть открытку сыну отправлю с сингапурской маркой. С какой-нибудь рыбой или танцовщицей. Интересно ведь человеку.

- А ты не торопись, - сказал "Чудеса ботаники". - По городу походим, посмотрим, и марку поинтересней выберешь.

- Да город-то я видел, - говорю. - И как в джонках ребят за поясок привязывают, и как на улицах толпы валяются. .. всё видел.

- С той поры времени много прошло, - сказал "Чудеса ботаники". Англичан-то выпроводили. Теперь здесь всё по-другому.

"Посмотрим", - думаю.

И только вышли, я удивился: в порту чистота! Пальмы такие, будто их сутки драили. Ни грязи, ни пыли. На новенькой спортплощадке возле новой школы мальчики в белоснежной форме бьют по волейбольному мячу.

Прошли ещё немного, попали на старую улицу, - рикши сидят, хибары кренятся, но по улице бодро шагают молоденькие краснощёкие девушки в форме регулировщиц, нам козыряют и улыбаются. Такого в Сингапуре ещё не было.

Впереди поднимаются новые зелёные, как морская вода, кварталы, а на площади среди пальм словно бы пулемёты трещат. Подошли мы поближе, а это у канала, где обычно рикши спали, рабочие взрывают отбойными молотками асфальт.

Валерий Иванович достал свой фотоминомёт, прицелился, а они улыбнулись и подняли вверх руки:

- Салют!

И мы тоже ответили:

- Салют рабочему классу!

- Ну как? - спросил меня Валерий Иванович. - Хорошо Сингапур переделывают?

- Хорошо! - говорю. - Только ведь строят всё больше для капиталистов, для чиновников...

А Валерий Иванович подумал и говорит:

- Ничего. Рабочие люди город построили, а когда-нибудь и всю жизнь здесь перестроят. Главное, есть рабочий народ, а не одни рикши и торгаши.

- Что верно, - говорю, - то верно.

Мы свернули к почте, выбрал я открытку с видом набережной, написал: "Привет из Сингапура", и посмотрел на марки. Вот пальмы, вот рыбы, вот танцовщица... И вдруг остановился. Хорошо, что не поторопились с письмом. Теперь знаю, какую марку наклеить. Эту, голубую, - с кораблями вдали, с новыми домами и с набережной, по которой идут рабочие люди.

ВАНИНЫ СУХАРИ

Последний раз мигнул нам сингапурский маяк, заклубились джунгли Суматры и быстро остались за горизонтом.

Я всё чаще выходил на палубу, смотрел, когда же появятся Андаманские острова, после которых можно поговорить с Москвой. Но островов всё не было, и только мираж городил на горизонте свои летучие замысловатые города...

Как-то я простоял на мостике допоздна, проголодался и заглянул к Ване в камбуз. Он всё ещё громыхал посудой.

Кок открыл электродуховку, достал оттуда противень и встряхнул на нём румяные сухари. Увидел меня и говорит:

- Ну, что там видно? Скоро ботики покупать будем и малайских мартышек?

Я даже руки опустил. Ну Ваня! О чём ни заговорит, только и слышишь: "Покупать да покупать!" Будто больше ни о чём не думает. Что за человек!

Хотел я его уже отругать, а Ваня протянул мне противень:

- Бери.

Я рассмеялся.

- Не обобрать бы!

- Куда там обобрать! - сказал Ваня и стал ссыпать сухари в большой бумажный кулёк. - Вон их у меня сколько!

В углу стояли три полнёхоньких мешка.

- Да зачем тебе столько? - удивился я.

Ваня посмотрел на меня сквозь толстые очки и сказал:

- Ещё неизвестно, куда завернём. Знаешь, какие есть места? Ой-ё-ёй! Выглянешь утром из камбуза, а за окном очередь. Люди чуть не голые стоят и тянут руки: "Дай, дай". Ночью зароются на берегу в песок (спать больше негде), а встанут - и опять к пароходу: "Дай, дай". Хоть руки и не все тянут, а глаза всё равно просят. Их и десятью мешками не накормишь!

Я взял сухарь и пошёл к себе.

"Нет, - думаю, - зря я собирался Ваню ругать. Тут вон, как посмотришь, люди все в золоте через своих шагают, копейки не подадут, руки не протянут. А Ваня плывёт через океаны и думает, как других - за океаном-то - хлебом накормить. Человек наш Ваня! Настоящий!"

МОЛОДЦЫ, РЕБЯТА!

За дни стоянки отвык я от рулевой рубки, от мостика, а когда вышел на крыло, огляделся: вроде бы всё на месте, и всё-таки не хватает чего-то. Присмотрелся ещё и улыбнулся: трёх голов-то, двух чёрных и одной белой, над бортом не видно.

- Что-то нет нашей троицы. Уж не рассорились ли? - спросил я Фёдора Михайловича.

- Не знаю, - сказал он. - Вроде бы нет. Веня со мной в город ходил. Какие-то плёнки с песнями Индонезии искал.

"Интересно, - думаю. - Плёнки с индонезийскими песнями обещал в свою школу Митя, радист".

- А Коля день и ночь с грузами разбирался. Да ещё монетами с грузчиками менялся.

- Так ведь монеты своим пионерам должен привезти Веня! - вспомнил я. Это он коллекцию собирает.

Постоял я, походил, вдруг смотрю - бежит по трапу Митя, как куличок, держит картонку, на которой летучая рыба распластала острые крылья.

На минуту остановился, говорит:

- Это я для Коли высушу. Пусть везёт своим пионерам. Тут я всё понял. Молодцы, ребята!

Они хоть и врозь ходили, а были всё время вместе. Друг о друге помнили, друг для друга старались что-то хорошее сделать. Значит, и не расставались.

ПЕСНИ В ОКЕАНЕ

Наконец мы вышли на открытый простор. Снова побежали за солнышком на запад. И снова забасил, запел океан, набрал полную грудь воздуха. Да и всем вольнее запелось: дело идёт к концу рейса. Впереди Индия.