останавливаясь возле трусов. Что за дурацкая мода? Лежат горы желтых, зеленых и красных боксеров. Где нормальные цвета? И Ростик начал перебирать: — Блин, не знаю, взять желтые или красные.
Я прыснула в кулак.
— Ты что, не слышала? Тут, в Эквадоре, на Новый год надевают белье определенного цвета. Если хочешь любви в Новом году — берешь розовое или красное, если денег — желтое. Если удачу — зеленое.
Что я хочу? Чтобы Адам мне жизнь не портил.
— А желто-красных у вас нет? — спросил Ростик продавщицу на ломаном английском. Она покачала головой, и брат поджал губы. — Ладно, тогда красные. Деньги и так у меня уже есть, — подмигнул он мне.
Ох, это будет глобальная катастрофа, когда Ростик узнает, что алмазов у меня уже нет.
Странно, что я сегодня не видела Адама. Мы приплыли в порт, откуда добрались до аэропорта и за полчаса долетели до Кито. Ни в самолете, ни в автобусе я его не заметила. Конечно, не все пассажиры захотели праздновать Новый год в Эквадоре. Многие остались на лайнере — там обещали потрясающее шоу. Но нам с семьей по контракту положена другая программа. Сегодня, когда мы по приезде в Кито отправились фотографироваться к экватору, нас компания снимала на видео, явно собираясь потом использовать его в промоцелях.
И там, где проходила полоса, которая делила земное полушарие на северное и южное, Адама тоже не оказалось среди толпы пассажиров. Где же он?
Я договорилась с Назаром о помощи, а теперь страшно грустила… Какого черта?! Иногда я сама себя раздражаю сильнее, чем Адам меня.
Вернувшись в гостиницу, я выглядывала Адама в холле. А вдруг… что-то случилось. Почему же его нигде нет? Он ведь не остался на лайнере? Может быть… Ему, возможно, необходимо разгрести последствия нападения пиратов. Сегодня утром некоторые пассажиры все-таки покинули лайнер и полетели домой.
Не ну он должен появиться! Он разве алмазы не ждет? И разве… не хочет быть где-то рядом, поблизости, в новогоднюю ночь?
Новогоднее настроение проходило мимо меня. Я старалась улыбаться, чувствуя, как на душе скребут кошки. И жалобно ноют. Кито ведь замечательный город. И люди здесь дружелюбные, улыбчивые. Почему я никак не могла проникнуться атмосферой праздника?
Не хватало Адама, который зажег бы меня, как гирлянду. Которая, правда, сразу же начала бы искрить и биться током.
На экскурсии с родителями я немного отвлеклась. Брат ушел гулять с ребятами, а мы отправились смотреть достопримечательности. Кито очень своеобразный и живописный город. От зданий в готическом стиле захватывало дух, холмистая местность показывала самобытный характер, а узкие улочки с невысокими домами, что жались друг к другу, создавали особый уют. Мама вроде уже не сердилась, и я чувствовала нежную теплоту, наблюдая, как они с папой идут за руки, обмениваются улыбками и шутками. После экскурсии нас ждал шоколад ручной работы от местного превосходного шоколатье и кофе из самых свежих зерен.
Все-таки я надеялась случайно столкнуться с Адамом, когда мы вернемся в гостиницу. Кито уже начал вовсю шуметь и праздновать. На город опускался вечер, а мы собирали вещи, чтобы встретить Новый год на вершине горы с шикарным видом на Кито и оттуда запустить фейерверки.
Хотелось спросить на ресепшене отеля, не видели ли они Адама, но слишком это неловко. И лишнее.
В десять часов вечера я с родителями и остальными пассажирами села на автобус, который повез нас к канатной дороге. Брат прислал смс, что опаздывает, и сядет на автобус, который последним отходит от гостиницы, около одиннадцати.
Осталась одна надежда — застать Адама наверху. Все время, пока мы плыли в кабинке над спящими холмами, я ругала себя за это желание. Ну что на меня нашло? Это ведь, наоборот, хорошо, что в новогоднюю ночь его физиономия не будет маячить у меня перед глазами и лишний раз раздражать.
Наверху его не оказалось. Организаторы обустроили для празднования замечательное место: натянули тенты, поставили огромные палатки, которые светились разноцветными огнями гирлянд. Даже пышная елка с игрушками здесь нашлась. А Адама нет. Я плотнее закуталась в куртку и не могла себя заставить оторвать взгляд от дорожки, с которой приходили те, кто поднялся по канатной дороге.
Уже час до Нового года. Неужели он не появится?
Нет, чтобы пойти к остальным веселиться! Выпить немного, потанцевать. На Адаме свет клином сошелся? Хватит переживать!
На дорожке показалась компания девушек, которые еле держались на ногах. То есть издалека казалось, что это девушки. Пьяный хохот доносился явно мужской. Они подгребли ближе, и в блондинке, одетой в леопардовое платье, я узнала Ростика.
С ума сошел! Почему не переоделся? Папа сейчас из него чучело сделает!
Или я?.. На ногах Ростика вместо кроссовок оказались красные женские туфли. Где кроссовки с алмазами?! Он что, их потерял?!
— О, Мартуша! — Губы брата расползлись в пьяной улыбке, в глазах плескалось море выпитого. Он сделал пару кривых шагов ближе и буквально повис на мне, обдавая едким запахом спиртного.
— Ты чего на гору приперся раздетый? Почему не зашел в гостиницу?
— Да мы загуляли немного, — еле шевеля языком, ответил Ростик. Его приятели гоготнули. Вот жаль, что Юна осталась на лайнере. Мне кажется, будь она тут, брат не напился бы вдрызг.
А теперь что делать? Где он оставил кроссовки, если не заходил в гостиницу? Рюкзака за спиной нет. Точно посеял их! Как я в этом огромном городе смогу их найти? Объявления на столбах клеить?
Пошатываясь, Ростик отстранился, все так же весело улыбаясь. Придушить его охота!
— И где твои кроссовки? Сам говорил, что не хочешь их менять!
— Ой! Я с Ваньком махнулся.
— Каким Ваньком? — спросила я, оглядывая его разодетых приятелей. Парики уже набекрень, колготки порваны, платья помяты. Красотки! И ни одного в кроссовках.
— Каким, каким… Ванек он и есть Ванек.
— Ванек, слабак, все проспит, — хохотнул его приятель в розовой мини-юбке.
Не стоит бояться спрашивать в лоб. Сейчас, на пьяную голову, Ростик вряд ли сочтет мои вопросы подозрительными.
— Где он спит?
— В автобусе! Храпит так, что стекла трясутся.
Парни чуть не сложились пополам от смеха. Мне было ни капли не смешно. Оставили пьяного друга в автобусе, на котором приехали от гостиницы? А если он проснется и пойдет куда-то? Кто знает, что вусмерть пьяному может в голову прийти.
— Марта, что это ты… — за спиной послышался голос папы, и
