статья совсем другая и срок больше.
— Вот что, други, — черт, любимое словечко шло в разрез с возрастом моего нового тела. — Давайте не будем горячиться, я попробую выяснить, что за чудо-доктор у нас тут промышляет волшебными таблетками, а потом уже будем горячку пороть.
Договорить я не успел. Дверь скрипнула, незваный гость склонил голову и переступил порог, выпрямился, и мы встретились с ним глазами.
— А эта жертва аборта что тут делает? — раздался недовольный голос.
Глава 12
— Это и есть твой идейный вдохновитель Сергей Бородатов? — я в упор разглядывал знакомую тушку. — Ну, привет, любитель шпаргалок и халявы.
— Ах, ты! — недобитый бык двинулся в мою сторону.
— Прекратите! Немедленно прекратите! — выкрикнула Оксана.
— Прости, Ксюша, — голос парня вдруг помягчел. — А с тобой я потом поговорю.
О, так тут у нас неразделенная любовь? Или разделенная? Я покосился на девушку. Оксана стояла, прижав руки к груди, раскрасневшаяся, тревожная, такая нежная, сильная и беспомощная одновременно. Мне вдруг захотелось шагнуть к ней, обнять, подхватить на руки и унести из этого места подальше. Туда, где нет болезней, жажды наживы, лжи и вранья. Любить и беречь.
«Мечты, мечты, как много в этому слове…» — студент-второкурсник приземлил спасателя второго класса на землю. Нужен ей Алексей Лесаков, который преследует её семью, знает некрасивую тайну, как прошлогодний снег. Сейчас что не предложи, будет расценено как… Нехорошо будет расценено. А потом Леха, сначала спасаем, потом приглашаем на свидание, а так как повезет.
— Федор, это кто?
— Это… Серега.. массажист мамин… Он с доктором работает… — назвать парня другом у Феди язык не повернулся, уже хорошо.
— О, как интересно! — а история перестает быть загадочной, становится простой как три копейки. Разводят по ходу ребят, как я и предположил. — Ладно, ребята, не буду вам мешать. Надеюсь, мы договорились и услышали друг друга. Федор, а ты приходи завтра на пляж. Я на смене буду. Поговорим-обсудим.
С этими словами я шагнул в сторону Бородатова, он поколебался секунду, но все-таки посторонился и пропустил меня. В дверях обернулся, улыбнулся растерянной Оксане и попрощался:
— До свидания, Оксана. Приятно познакомиться, — и вынырнул из комнатной прохлады под жаркое солнце.
Закрыл за собой двери и немного постоял, привыкая к яркому свету.
— Слышь, Федор, чё он тут делал? Ты откуда его знаешь? — едва я скрылся с глаз, приступил к допросу массажист.
Он же студент, с которым я подрался в туалете, спасая первокурсника Виталика от побоев. Интересно, а он имеет право заниматься частной практикой? Разве есть в педучилище такая специализация? Может, конечно, он частым образом у какого-то мастера массажа обучается. Хотя если Борода работает на пару с мошенником, то плевать он хотел на законы, тут главное бабло. И вот такие вот простодушные жертвы.
У меня в голове не укладывалось дикое решение Федора: согласится украсть, да еще и младшего брата за собой потянуть! Идиотизм!
С другой стороны, Леха, положа руку на сердце, если бы тебе сказали, что Галку можно спасти, только надо пойти и украсть. Ты бы украл? Молчишь? Украл бы, как миленький украл бы. Мучился бы, сомневался, но украл. Мы на всё готовы, лишь бы те, кого мы любим, были живы. Труднее всего не перекладывать потом ответственность за принятое решение на того, кого ты спасал таким образом.
Я шел в общагу, размышляя обо всем и ни о чем. Думал о том, сколько раз я спалился, вызвав недоумение у Федора своим поведением и разговором. Ну, не разговаривает так молодежь. А по-другому я пока не научился. Я даже сленга семидесятых не знаю.
С другой стороны, пусть думает, что я запал на Оксану, поэтому не привел ментов и стараюсь помочь. Хорошо бы Федя все-таки пришел завтра на пляж. Только дойдя до Гостиного двора я сообразил: фамилию волшебного доктора ни Оксана, ни её брат так и не сказали. Точнее, не успели. Пришел увалень и разговор пришлось свернуть.
Ладно, разузнаю у тети Дуси. Уж кто-кто, а Дульсинея Тобосская в этом городе точно всё и про всех знает. Не может не знать, раз барыжит из-под полы. Мысли как-то сразу переключился на проблемы ребят, и я совсем забыл о своих расчетах и подсчетах. Когда вспомнил, сознательно отмахнулся. Поговорю с Кузьмичом, расскажу, что накопал, посоветуюсь и будем вместе думать.
А пока — вот она, жизнь! Живи и наслаждайся вторым шансом. Проблема только в том, что я не знал, как это делать — просто жить. Не умел.
— Леха, ты что в наших краях делаешь? — хрипловатый знакомый голсо вырвал меня из задумчивости.
На ловца, как говорится, и зверь!
— Здорово, Кузьмич!
Я мысленно выматерился: да забудь ты уже, что тебе полтинник! Двадцать тебе, двадцать! Уважительно нужно к старшим, на вы и по имени-отчеству.
Но Сидор Кузьмич на мое панибратство не обратил никакого внимания.
— Ты откуда?
Мичман сидел на скамье возле дома и что-то строгал.
— Да так, гуляю, в библиотеке вот был, разузнал кое-что… Хотел с тобой посоветоваться.
— Ну, раз хотел, вот он я, советуйся, — Кузьмич подвинулся, освобождая место рядом с собой.
— Что стругаешь? — и опять прокол, но мой непосредственный пляжный начальник то ли не замечал, что я ему тыкаю, то ли ему было глубоко наплевать. Перед морем все равны. А кто ровнее, тот долго не живет.
— Да вот, свистульки внукам делаю, — грубоватое морщинистое мужское лицо расправилось и даже как будто посветлело. — Двое их у меня, скоро в гости приедут. Так, а ты чего хотел-то?
— Тут, понимаешь, какое дело, Кузьмич…
Я замялся, не зная, как подступиться к интересующему меня вопросу. Вся эта история с грядущим наводнением вдруг показалась мне несусветной чушью. Если это и правда моя миссия, то как-то слишком мелко и незначительно что ли. С другой стороны, может в этом мое предназначение спасти кого-то важного, кто утонет в этом году? Например, будущего президента.
Я едва не заржал в голос, представив, как вытаскиваю из пляжного домика товарища, а он потом называет мне свое имя. М-да… Книжки что ли начать писать с такой-то бурной фантазией.
— Так, чего хотел-то, — ловко орудуя ножичком, спросил Кузьмич.
— Да, понимаешь, Кузьмич был я в библиотеке, изучал, так сказать, советские газеты от нечего делать. И вот какую шутку обнаружил…
Я приподнялся, вытащил помятую тетрадку из кармана штанов, разгладил на коленке и протянул мичману. Сидор Кузьмич неторопливо отложил недоделанную свистульку и инструмент, вытер руки
