Стоит ли удивляться, что в тот момент меня очень мало заботила судьба Паоло? Конечно, узнай об этом защитники животных, они были бы возмущены. Но только мужская их половина. Женщины бы меня обязательно поняли. Уверена, даже самые ярые «зеленые» забыли бы о своей миссии, стоило им только взглянуть в бездонные глаза Альфонсо. Я тонула в них без всякой надежды на спасение.
Хмельное вино и любовь ударили мне в голову, сметая старательно возведенные правильным воспитанием преграды. Наверное, моралисты меня осудят — в конце концов, с парнем мы знакомы всего неделю, но, возможно, и их сердца смягчатся, узнай они, на вершину какого блаженства привел меня парень. Поверьте, это стоило того, чтобы попрать все условности!
* * *
Восхитительный аромат кофе возродил меня к жизни, вырвав из цепких лап Морфея. Потянувшись, я с трудом разлепила глаза и тут же их зажмурила, опасаясь за свое зрение — Альфонсо, ничуть не смущаясь, предстал передо мной во всей своей первозданной красе, держа в руках поднос с бодрящим напитком и какими-то яствами, разглядеть которые я не успела.
— Я тебя смущаю? — рассмеялся парень, не испытывая, судя по всему, никакого стеснения.
— Скорее, отвлекаешь, — честно призналась я и потянулась за чашкой, стараясь не смотреть на новоиспеченного любовника. Но тот понял мои слова как призыв к действию и, мягко забрав из рук посуду, поставил ее на тумбочку.
— Пожалуй, позавтракаем мы позже. Я сварю еще кофе, — промурлыкал он, зарываясь в мои растрепанные с утра волосы.
И знаете что? Я ничего против этого не имела!
* * *
— Сегодня, Сони, — я уже смирилась с тем, что мое имя произносится столь причудливо, — тебя ждет самое главное и ответственное погружение, после которого… — Орландо выдержал соответствующую случаю торжественную паузу, — ты по праву будешь носить гордое имя дайвера!
Я едва не прослезилась, столь проникновенной казалась речь решительного итальянского парня. Облачившись в гидрокостюм, смешно шлепая ластами, я подошла к краю яхты и уселась на него, свесив вниз ноги, терпеливо ожидая, пока мне на спину повесят кислородный баллон и сунут в рот трубку. Проверив по инструкции все системы безопасности, Орландо легонько толкнул меня в воду, приветливо манящую игривыми солнечными бликами, танцующими на зеркальной поверхности.
Только здесь, на глубине, среди пучеглазых, крайне любопытных и даже не очень боязливых рыб, любуясь причудливо окрашенными колыхающимися в воде щупальцами водорослей, ощущала я настоящую свободу! Свободу от чужих долгов, серых однообразных будней, безрадостных, как мне когда-то казалось, перспектив.
Лишь тут я впервые в жизни осознала бесконечность этого мира, существовавшего миллионы лет до нашего появления на свет и который будет существовать еще столько же после.
Глядя через прозрачное стекло маски на красивые пейзажи озерного дна, я думала о том, насколько мелочны мои переживания. И что только эта вечная красота и любовь имеют истинную ценность, в то время как все остальное — пустое! Жаль только, что даже тогда я понимала: эти размышления — лишь миг в моей жизни, промелькнут, оставив в лучшем случае след в сознании, которое уже очень скоро заполнится суетными мыслями о том, что и является главной составляющей существования большинства из нас, хотя и не оказывает на жизнь никакого положительного влияния.
Но так было, есть и, по всей видимости, будет. Итальянские каникулы подходят к концу, а значит, впереди меня ждет все та же жизнь, все с теми же заботами…
Как ни старалась я отвлечься от мрачных мыслей, они все равно меня преследовали. И счастливый вид улыбающегося Альфонсо лишь усилил грусть — я едва сдержала слезы, осознав неизбежность нашего расставания. В конце концов, вся эта история — не более чем забавное приключение, о котором я буду вспоминать холодными зимними вечерами, глядя из окна на заснеженный двор и рисуя на замерзшем окне заветный вензель А да Э.
Тряхнув головой, я отогнала грустное видение, вспомнив недавно данное себе обещание радоваться каждому прожитому дню, находясь здесь и сейчас. И вот здесь и сейчас мне хорошо и покойно, радостно и счастливо, а что там ждет меня впереди — поживем, увидим.
— Я открыл дверь! — торжественным шепотом провозгласил Альфонсо, нежно целуя меня в мокрую макушку.
— И что там? — Я постаралась изобразить энтузиазм, но судьба Паоло уже давно перестала меня волновать.
— Сама увидишь, — загадочно проговорил парень, подталкивая к лестнице, ведущей в кубрик. Я оглянулась на Орландо, но тот, занятый то ли завязыванием, то ли развязыванием каких-то веревок на палубе, в нашу сторону даже не смотрел.
Легкое любопытство на секунду шевельнулось в груди — в конце концов, мы столько дней пытались проникнуть в запертую комнату, что теперь грех будет упустить возможность не заглянуть в нее. Не так ли?
До конца не оправившись после длительного погружения, я аккуратно спустилась по лестнице и, немного пройдя по коридору, толкнула дверь. На этот раз она легко поддалась, открыв моему взору чудную и совершенно неожиданную картину…
Довольно внушительное помещение (снаружи яхта не выглядела большой, и я даже не подозревала о ее способности вместить в своих недрах столь солидную по площади комнату) оказалось битком набито знакомыми мне людьми.
— Сюрприз! — закричали они радостно. Хорошо еще, что я не успела гидрокостюм снять — иначе не миновать конфуза.
— С днем рождения, сеструха! — воскликнул Юрка, выскакивая как черт из табакерки из-за спины синьоры Лучианы. Присмотревшись, я увидела среди присутствующих всех тех, кто последнюю неделю делал мой досуг приятным и полезным: владельцев таверен, в которых мы с Альфонсо ужинали, хозяина мясной лавки, не раз снабжавшего нас деликатесами, Франческу, любезно предоставившую свой кров, и даже… Вы не поверите… Паоло! Спокойно сидел он в стеклянном аквариуме, взирая на меня ничего не выражающим взглядом.
— Так это значит… — я запнулась не в силах подобрать слова. — Выходит… Ну, Юрка… Ну… — красноречие иссякло, и я просто ткнула брата кулаком в предплечье.
— Больно же! — завопил он, потирая ушибленное место.
— Ты и не такого заслуживаешь, — рассмеялась я, глотая счастливые слезы.
— Представляешь, а я думала, что ты забыл, — утомленная многочисленными поздравлениями и сконфуженная неожиданными подарками, я отозвала брата в сторону, предоставив публике возможность веселиться самостоятельно. Нужно отметить — гости шанс не упустили.
Синьора Лучиана лихо отплясывала рок-н-ролл с хозяином мясной лавки, а Франческа, наплевав на условности, медленно покачивалась под зажигательную музыку в медленном танце, склонив голову на плечо Орландо. Подозреваю, эта парочка и не собиралась расставаться. Ну, Юрка! Ай да сукин сын.
Сукин сын, не подозревая о моих мыслях, радостно смотрел на меня, явно очень собой гордясь. Не ругать же брата в такой день? Да и, по правде сказать, не так уж я и обиделась.
— Обычно ты меня с утра поздравляешь, — усмехнулась я, продолжая начатый разговор, — а тут никакой от тебя весточки. Вот я и решила, что тебе там в Австралии совсем не до меня. А ты, выходит… — я ткнула брата пальцем в грудь и нахмурила брови. — Никогда тебе этого не прощу! Так меня развести!
— Ну а что мне еще оставалось, если ты у нас гордая и отказываешься от любой помощи? — рассмеялся брат. — Но, согласись, круто ведь получилось, да? Это все Альфонсо придумал. Это он у нас главный массовик-затейник. Такой квест разыграть…
— Альфонсо! — Я неожиданно вспомнила все, что между нами произошло. — Так он, получается… Так ты… Он что же… Тоже часть подарка? — меня словно током ударило.
— Ты о чем? — удивился Юрка. — Какого подарка? — И добавил, внимательно посмотрев мне в глаза: — Вон оно что… — брат усмехнулся, — я так понимаю, мне теперь предстоит с другом серьезный разговор, да? Как там принято у братьев: обидишь ее — убью, так, что ли?
— Сама справлюсь, — буркнула я. — Но ты точно ни при чем? — Я внимательно всмотрелась в лицо ближайшего родственника.
— Зуб даю! — поклялся Юрка, но озорные черти, плясавшие в его глазах, только усилили мои подозрения. Но я-то своего брата знаю — если и приложил он руку к устройству моей личной жизни, все равно ни за что не признается.
* * *
— Эй, соня, вставай. — Я решительно подняла вверх жалюзи, надежно защищающие маленькое бунгало от стремящихся попасть в него солнечных лучей. Те тут же этим воспользовались, ворвавшись в комнату и моментально заполнив ее всю.
— М-м-м, — промычал Юрка. — Научил же на свою голову, — проворчал он.
— А я тебя предупреждала, — рассмеялась я. — Сам виноват! Не нужно было будить лихо, пока оно тихо.
— Угу, — брат отвернулся к стене, укутавшись с головой в покрывало.
