Стейси, которая о чем-то тихо шепчет. Возможно, какой-то секрет.
— Мама, — снова говорит Эревэр. — Бек сказал, что я могу увидеть его в его пещере. Я могу пойти?
Клэр бросает взгляд на своего сына и приглаживает его растрепанные волосы.
— Эревэр, милый, я сказала, иди поиграй с Анной и Эльзой, хорошо?
— Я могу пойти? — спрашивает он снова.
Ребенок у груди Клэр начинает плакать, и это привлекает ее внимание. Она суетится вокруг своей дочери, даже когда Эревэр продолжает дергать ее за тунику.
— Мама, — повторяет он с жалобой в голосе.
— Да, да, ты можешь пойти, — рассеянно говорит ему Клэр, в то время как ребенок на руках продолжает икать и плакать. — Просто иди поиграй.
На лице Эревэра появляется выражение восторга, и он выбегает из длинного дома. Я с любопытством смотрю ему вслед. Казалось, ему не терпелось увидеть Бека — значит ли это, что Бек любит детей? Почему от этой мысли у меня становится тепло на душе? Я даже представить себе не могу, что у меня будет собственный ребенок, но мне нравится мысль о том, что кто-то такой большой и сильный — и способный на жестокость, — как Бек, добр и терпелив с маленькими детьми.
Может быть, он был бы добр и терпелив со мной?
Испытывая отвращение даже от самой мысли об этом, я встаю на ноги и направляюсь к своей хижине. Может быть, я посмотрю, закончили ли Гейл и Ваза целоваться, и смогу пойти вздремнуть.
***
— Эревэр? — отчаянный голос Клэр пробуждает меня от беспокойного сна.
Я сажусь на своих мехах, протираю глаза и оглядываюсь по сторонам. Я одна в хижине, которую делю с Гейл. Костер потушен, и здесь темно, но не настолько, чтобы это означало, что сейчас ночь.
— Эревэр? Где ты, детка? Выходи. Мама устала играть, — голос Клэр такой громкий, что у меня режет уши. Должно быть, она стоит прямо перед хижиной.
Я надеваю сапоги и натягиваю на себя меховую накидку, затем выхожу на улицу. Повсюду люди, что заставляет меня немного отпрянуть, и кажется, что все прочесывают деревню в поисках чего-то. Клэр стоит возле моей двери, прижав ладони ко рту, ее лицо бледное и осунувшееся.
— Эревэр? — снова зовет она, а потом замечает меня. — О. Элли. Ты не видела Эревэра? — Ее нижняя губа подрагивает. — Думаю, он снова играет в прятки, но я не могу его найти.
Позади нее Джорджи, Стейси и Марлен проверяют другие хижины, и я вижу, как Гейл и Ваза открывают крышки больших корзин. Все ищут Эревэра.
Я качаю головой, жалея, что у меня нет для нее новостей получше.
Она медленно кивает и громко шмыгает носом.
— Если увидишь его, пожалуйста, скажи ему, что я ищу его. — Она отходит еще немного, а затем снова подносит ладони ко рту. — ЭРЕВЭР!
С неприятным чувством я вспоминаю предыдущий разговор маленького мальчика. Он хотел найти Бека. Интересно, осознает ли это Клэр? Она была отвлечена. Я оглядываю деревню в поисках знакомой большой синей фигуры, которая, кажется, всегда скрывается неподалеку, когда я выхожу, но Бека нигде не видно.
Должно быть, он охотится.
Я ломаю голову, пытаясь вспомнить, что Эревэр говорил о том, чтобы навестить его. Что-то о… пещере? Я должна сказать Клэр. Я спешу вперед и пытаюсь привлечь ее внимание. Она поворачивается ко мне, беспокойство и стресс отражаются на ее лице.
— Что такое?
Я открываю рот, чтобы заговорить… но ничего не выходит. Слова застревают у меня в горле. О Боже. Я не могу этого сделать. Я хочу, но не могу. Как будто мой мозг полностью заблокирован. Ничего не выходит, кроме писка.
Клэр прикусывает губу.
— В чем дело, Элли? — Она оглядывается по сторонам, нервная и нетерпеливая, и я знаю, что больше всего на свете она хочет найти своего ребенка.
А я стою здесь, безмолвная и бесполезная. Я качаю головой.
— Мне жаль, но я должна найти Эревэра, — говорит она мне, уже пробегая мимо.
Меня переполняет чувство вины. Что со мной не так? Почему я не могу сказать вслух, чтобы спасти ребенка? Я чувствую себя худшим человеком, которого только можно вообразить. Может быть, я разучилась говорить, потому что прошло так много времени.
Но мне нужно что-то сделать, чтобы помочь. Я ухожу, задумавшись, пытаясь вспомнить побольше из того, что сказал Эревэр. Все дело было в Беке и желании провести с ним время. Там упоминалась пещера. Тогда где здесь поблизости есть пещера?
Я обнаруживаю, что иду к подъемнику в дальнем конце каньона. Я просто подтяну себя и посмотрю, есть ли там следы. Если они есть, я пойду к остальным и попытаюсь объяснить это на языке жестов или что-то в этом роде. Черт возьми, я нарисую фигурки из палочек, если не смогу произнести слова. Я сделаю что-нибудь, чтобы помочь им. Но сначала мне нужно убедиться, что я не сделаю только хуже.
Итак, я быстро подхожу к блоку. Должно быть, я устала больше обычного, потому что даже эта короткая прогулка — не более десяти минут — кажется, высасывает всю мою энергию. Я так невероятно слаба, что мои ноги кажутся мешками с песком. Я останавливаюсь и потираю шею, переводя дыхание, и в животе у меня все переворачивается. Может быть, мне следовало что-нибудь съесть?
Может быть, тебе следовало бы сказать что-нибудь Клэр, — напоминает мне мой мозг, — вместо того, чтобы убегать в нерешительности.
Но я уже здесь. Шкив совсем недалеко впереди, и я просто посмотрю, нет ли следов, а потом вернусь в деревню. Преисполненная мрачной решимости, я не обращаю внимания на свою усталость и проталкиваюсь вперед, медленно продвигаясь к блоку. Трудно сказать, был ли здесь кто-нибудь за последние час или два, а это значит, что мне нужно подняться наверх. Я встаю на блок и хватаюсь за веревку, затем начинаю подтягиваться вверх.
Несмотря на то, что я устала, шкив прост в использовании и не требует большой мышечной работы, так что я в мгновение ока оказываюсь на вершине. Я спрыгиваю и отпускаю веревку, и она соскальзывает обратно на землю внизу. Упс. Я должна была закрепить ее, а теперь мне придется снова ее поднимать. Хотя в голове у меня немного туманно. Я позабочусь об этом позже.
Я делаю несколько шагов вперед по снегу. Пейзаж здесь, наверху, выглядит совершенно иначе, чем внизу. Ущелье защищено от самых неблагоприятных погодных условий, но здесь, наверху, лежит толстый слой снега. Солнечный свет отражается от него, и пологие
