белые холмы ведут к далеким деревьям и еще более далеким пурпурным горам. Небо ярко-голубое, и несколько пухлых белых облаков усеивают в остальном чистое небо. Это… так красиво. Так открыто. Мне нравится это.
В данный момент я хочу заняться охотой, просто чтобы иметь возможность выходить на улицу и наслаждаться этим каждый день.
Однако снег здесь толстый, и на подъемной станции он сильно взрыхлен множеством ног. Невозможно сказать, какие из них недавние, поэтому я ищу маленькие следы вместо больших. Конечно же, я вижу следы маленькой пары ног меньше моей собственной, ведущей в холмы. Я следую за ними, усталая и с головокружением.
Требуется несколько минут, чтобы до меня дошло, что мне не следовало идти по следу. Что я должна вернуться в деревню, чтобы сообщить им, что я видела следы. Но… Я зашла так далеко. Что, если он как раз за следующим подъемом? Я могла бы забрать его, привезти домой и облегчить всеобщее беспокойство. Разворачиваться сейчас кажется глупым… и к тому же утомительным. Я так устала.
Так что я иду дальше. Думаю, я вляпалась по уши. Это казалось такой простой задачей — пойти к шкиву, найти следы, вернуться, — но я, кажется, все испортила. Это потому, что я не могу ясно мыслить. По краям моего поля зрения мелькают звезды, и мой фокус сужается до тех пор, пока я не вижу ничего, кроме следов на снегу передо мной.
Несмотря на свою сонливость, я замечаю, что рядом с маленькими отпечатками появилась вторая пара следов. Хм.
— Эл-ли?
Я смотрю вверх, и от того, что я поднимаю голову, мир начинает безумно вращаться. Мне действительно, действительно следовало что-нибудь съесть. Мне действительно следовало остаться в деревне. Мой взгляд медленно фокусируется, и две размытые фигуры превращаются в одну комковатую.
Это Бек, и Эревэр в его объятиях.
— В безопасности, — хриплю я. Черный туннель, вползающий в поле моего зрения, становится все гуще, и я чувствую, что падаю вперед. Последняя осознанная мысль, которая у меня возникает, — это то, что, похоже, я все-таки не разучилась говорить.
БЕК
Из всего, что я ожидаю увидеть на тропах тихим утром, маленький Эревэр не входит в их число. Я склонился над одной из своих ловушек, осторожно устанавливая ее на место, когда услышал позади себя тихий писклявый голос.
— Бек!
Я удивленно оборачиваюсь, пораженный тем, что сын Клэр мчится ко мне так быстро, как только может по густому снегу. В руке у него маленькое копье, которое я смастерил для него, меховая накидка развевается у него за спиной, на лице широкая улыбка.
И меня тут же затошнило от страха при виде него. Разве я не видел следов мэтлаксов в этом районе всего несколько лун назад? И разве он не подходящего размера для того, чтобы им полакомился снежный кот? Небесный коготь? Существует множество хищников, которые могли бы растерзать небольшой комплект, не говоря уже об опасностях глубокого снега, покрытых льдом расщелин и целого ряда других элементов, на которые умный охотник знает, что нужно обращать внимание.
— Эревэр. Что ты здесь делаешь? — Я бросаюсь к нему и заключаю в объятия, крепко прижимая к себе. Мое сердце тяжело бьется в груди. Удача сопутствует ему в этот день.
— Я пришел повидаться с тобой, — радостно говорит мне Эревэр, обвивая руками мою шею. — Теперь мы можем поохотиться.
— Где твоя мама? Твой папа? — Я обнимаю его в ответ, а затем смотрю ему в глаза, хотя мне хочется вразумить его. — Они с тобой?
— Я пришел один, — гордо говорит он мне, подтверждая мои опасения. — Мама сказала, что я могу пойти сюда.
— Я в этом очень сомневаюсь, — говорю я ему, похлопывая по спине. Мое сердце все еще колотится, и я могу только представить, как волнуется Клэр. — Она знает, что ты здесь? — Его молчание говорит мне обо всем. — Понятно. Давай вернемся в деревню. Сегодня ты не сможешь поохотиться со мной.
— Но почему нет? — разочарованно скулит он. — Я хочу поохотиться с тобой.
— В другой раз, — говорю я ему и не могу удержаться от того, чтобы еще раз его обнять. Он в безопасности; Клэр будет так благодарна. — А пока мы должны отвезти тебя обратно к твоей маме. Она будет волноваться, что ты ушел.
Он протестует и дуется, но когда я обещаю, что по возвращении мы проверим несколько ловушек, он перестает жаловаться. Я ускоряю шаги по долине, стараясь не прижимать его слишком близко к груди от страха и облегчения. Мне нужно будет поговорить с Эревеном о том, как мы можем занять Эревэра. Возможно, ему придется самому придумать себе задание, с которым может справиться только маленький комплект. Я помню, когда я был маленьким, моей задачей было каждый день раскладывать оружие моего отца и проверять его вместе с ним. Я знаю, что Эревен делает что-то подобное с Эревэром, но, возможно, комплекту нужно больше, чтобы занять его. Мы проходим мимо одной из моих ловушек, где в силках сидит свежий иглокожий зверь, и Эревэр вне себя от волнения, что принесет домой свежее мясо для своей мамы. Я быстро устанавливаю ловушку на место, забирая добычу, снова беру комплект на руки и продолжаю спешить обратно в каньон.
Но вдруг я вижу впереди закутанную в мех фигуру. Сначала я думаю, что это один из охотников, но, приближаясь, понимаю, что фигура слишком маленькая, движения слишком неуверенные. Значит, Клэр? Одна? Что за глупость? Я сдерживаю хмурый взгляд и прижимаю Эревэра чуть крепче, пока бегу трусцой по снегу, спеша добраться до нее.
Только когда мой кхай начинает петь, я понимаю, кто это шатается передо мной.
— Эл-ли?
Она поднимает голову, и лицо у нее бледное, как снег, глаза ярко-голубые и огромные на ее лице.
— В безопасности, — говорит она, а затем опускается на землю.
Я издаю хриплый крик страха и бросаюсь к ней, осторожно опуская Эревэра на снег, а затем прижимаю свою пару к груди. Я убираю ее грязные волосы с лица, едва осмеливаясь дышать, когда провожу пальцами по ее щеке. Она дышит. Я выдыхаю с облегчением, давящий страх в моей груди немного ослабевает.
— С Эл-ли все в порядке? — спрашивает Эревэр тихим голосом. — Она выглядит больной.
Она действительно выглядит больной, и у меня щемит сердце от того, какая она легкая.
— Я не знаю.
— Мама говорит, что она мало ест.
Я тоже это заметил.
— Я заставлю ее поесть, — клянусь я ему.
Он протягивает своего только что пойманного зверька.
— Хочешь, чтобы
