Как такое возможно – хотеть одновременно и придушить ее, и взять в ладони ее груди? Из горла Джона вырвался хриплый смех. Хорошо еще, что, когда он стоял рядом с ней, она не заметила его реакции на нее. Реакции, которой он не мог управлять.
Очевидно, когда дело касается Джорджины, он теряет контроль над своим телом. Семь лет назад он сразу понял, что ему ни к чему хотеть ее. Она накликала на него проблемы, едва только села к нему в машину, но его благие намерения тут же перестали что-либо значить, потому что его неудержимо потянуло к ней. Правильно это было или неправильно, хорошо или плохо, но он независимо от ситуации реагировал на нее всю – от обольстительного взгляда зеленых глаз и пленительных губ «девушки с обложки» до покачивания пышных бедер.
И сейчас он опять хочет ее, и на его желание никак не влияет тот факт, что она отказывается подпускать его к дочери.
Всю дорогу до западного побережья Джон пытался прогнать из головы образ Джорджины в зеленом халате. Он то и дело косился на фотографию Лекси на приборной панели, а когда въехал на стоянку и выключил двигатель, взял снимок с собой и пошел к причалу, у которого стоял его двухэтажный плавучий дом.
Два года назад он купил пятидесятилетнюю приспособленную для жилья барку и нанял в Сиэтле архитектора и дизайнера по интерьерам. Когда работы были закончены, Джон получил во владение плавучий дом с тремя спальнями, остроконечной крышей, несколькими балконами и фигурными окнами. Еще два часа назад этот дом полностью устраивал его. Сейчас же, открывая тяжелую деревянную дверь, он засомневался, подходящее ли это жилье для ребенка.
«Лекси моя. Я надеюсь, что ты уйдешь и забудешь о нас». Слова Джорджины эхом отдавались у него в голове, пробуждая сожаление и усиливая гнев, не утихавший в груди.
Скрипя подошвами мокасин по натертому паркету, Джон пересек прихожую и вошел в гостиную, застланную паласом. Он поставил фотографию Лекси на кофейный столик, который, как и паркет, вчера отполировала фирма по уборке апартаментов. Зазвонил один из трех телефонов, стоявший на серванте в столовой, и через три звонка заработал автоответчик. Джон замер, но, услышав голос своего агента, напоминавшего ему о времени завтрашнего вылета, опять сосредоточился на событиях последних двух часов. Подойдя к стеклянным дверям, он устремил взгляд на палубу.
«Забудь о Лекси». Теперь, когда он знает о существовании дочери, он уже не сможет забыть о ней. «Я не желаю делить ее с тобой». Прищурившись, Джон посмотрел на двух байдарочников, плывших по гладкой поверхности воды. Потом вдруг повернулся и прошел в столовую. Подняв трубку одного из телефонов, он набрал домашний номер своего адвоката Ричарда Голдмана. Когда тот ответил, Джон обрисовал ему ситуацию.
– Ты уверен, что ребенок твой? – спросил адвокат.
– Да. – Джон взглянул через открытую дверь на фотографию Лекси, стоявшую на кофейном столике в гостиной. Он сказал Джорджине, что подождет до пятницы, чтобы переговорить с адвокатом, но сейчас понял, что не стоит ждать. Надо разобраться, каковы его законные права. – Да, уверен.
– Ну и дела!
– Расскажи мне о моих правах.
– А ты считаешь, что она не разрешит тебе видеться с девочкой?
– Да. Она это ясно дала понять. – Джон взял пресс-папье, подбросил его в воздух и поймал. – Я не хочу забирать свою дочь от матери. Я не хочу травмировать Лекси, но должен видеться с ней. Хочу поближе познакомиться с дочерью, чтобы она узнала меня.
После долгой паузы Ричард сказал:
– Джон, моя специализация – область деловых отношений. Единственное, чем я могу тебе помочь, это назвать имя хорошего адвоката по семейному праву.
– Поэтому-то я и позвонил тебе. Мне нужен очень хороший адвокат.
– Тогда тебе не обойтись без Керка Шварца. Он специализируется на опеке над детьми. Он отличный специалист. Действительно отличный.
Джорджина вертела в руке вилку в стиле Франциска I, наматывая на нее спагетти. Они с Лекси сидели за столом, и девочка оживленно рассказывала, как она провела время у Эми. Джорджина же опять и опять прокручивала в памяти события утра. Она пыталась вспомнить, что и как говорил Джон, пыталась воспроизвести его ответы, но припомнить все подробности не могла. Она была утомлена, смущена и напугана.
– Барби была нашей мамой, а Кен – нашим папой, и мы пошли в зачарованный лес, – не умолкала Лекси, – и там у большого фонтана у нас был пикник. У меня были волшебные туфельки, и я могла летать выше самого высокого дома. Я взлетела на крышу…
Семь лет назад она приняла правильное решение. В этом Джорджина была уверена.
– …но Кен напился, и Барби пришлось везти его домой.
Джорджина посмотрела на дочь, которая в этот момент втягивала губами измазанную в соусе спагеттину. Косметики на ее личике сейчас не было, голубые глаза возбужденно сияли.
– Что? О чем ты? – очнулась Джорджина. Лекси прожевала и проглотила спагетти.
– Эми говорит, что ее папа пьет пиво в «Морском ястребе», и после этого мама везет его домой. Его надо оштрафовать, – заявила Лекси. – Эми говорит, что он бродит в нижнем белье и чешет себе попу.
Джорджина нахмурилась.
– Ты тоже так делаешь, – напомнила она дочери:
– Да, но он большой, а я еще ребенок.
– И давно ты расспрашивала Эми о ее папе? – осторожно осведомилась Джорджина.
Время от времени Лекси задавала вопросы насчет пап и дочерей, и Джорджина пыталась на них ответить. Однако ответы у нее находились с трудом, потому что она и сама выросла без родителей.
– Нет, – ответила девочка. – Она сама мне все это рассказывает.
Джорджина отложила вилку. Ее мысли снова вернулись к Джону. Она не лгала ему, когда объясняла, почему утаила от него рождение Лекси. Джорджина действительно считала, что это для него не важно. Однако, не это было главной причиной. Основная причина была продиктована эгоизмом. Семь лет назад Джорджина чувствовала себя всеми покинутой и одинокой. А потом появилась Лекси, и одиночество закончилось. Лекси целиком заполнила все пустовавшие закоулки в ее сердце. У нее появилась дочь, которая любила ее без всяких условий. И Джорджине хотелось владеть этой любовью безраздельно. Пусть ею руководил эгоизм, ее это не беспокоило. Она была одновременно и мамой, и папой. Ее одной хватало на все.
– Что-то давно мы не устраивали «розового чаепития». Завтра я буду дома. Хочешь, устроим?
Губы Лекси растянулись в широкой улыбке, и девочка энергично закивала, при этом так же энергично замотался ее хвост.
Джорджина улыбнулась ей в ответ и мизинцем смахнула крошки с ее губ. За последние семь лет Джорджина редко оглядывалась назад. Она добилась многого ради себя и Лекси. Стала совладелицей преуспевающего бизнеса, выплачивает ипотеку за собственный дом, а в прошлом месяце купила новую машину. Лекси здорова и счастлива. И никакой папа ей не нужен. Ей не нужен Джон.
