Ией ранило меня. А теперь…. Если бы не секрет матери, стремящейся всегда дублировать информацию, я никогда не узнал бы, что брат отнял у меня не только любимую женщину.
Все–таки любил…
– Что ты будешь делать дальше? – я посмотрела на застывшую Ию. Вей, поймав мой взгляд, вернулся к столу и застегнул комбинезон, прикрывая прекрасное тело кибернета своей невесты. – Не откажешься от желания высадить меня на военной базе? Сейчас, когда остался без помощи Ии? Меня учили водить звездолеты любого класса сложности.
– Нет, – Вей покачал головой. – Находиться рядом со мной опасно. Брат, если все же игру затеял он, не откажется от того, чтобы отыскать анти–магму. Он будет громить звездолет за звездолетом. Я знаю, с каким упорством он способен действовать. Боюсь, мне даже придется затопить свой груз в океане Крагнатума, лишь бы тот не попал в руки к Ивару.
– Я не хочу расставаться с тобой, – пришло время говорить прямо.
– Я тоже боюсь тебя потерять, – кибернет положил руки мне на плечи. Его глаза были такими живыми! – Но другого выхода я не вижу. На военной базе сейчас безопаснее, чем со мной. Как–только займешь место на корабле, отбывающем на Липуту, дашь мне знать.
– Как?
Вей расстегнул комбинезон и залез себе под кожу, растянув ее под горлом. Не совсем приятное зрелище. Человек на такое не способен. Одно из ребер справа выгнулось, опасно натянув искусственный материал, и кибернет извлек наружу цепочку с небольшим кулоном.
– Всегда носи при себе, – он развернул меня и, убрав с шеи волосы, защелкнул замочек.
– Что это? – я потрогала кулон. Он был теплым.
– Нечто вроде миниатюрного зумкома. Связь поддерживает только со мной.
Я поднесла кулон к лицу, чтобы рассмотреть его, но он не представлял ничего интересного – серебристая пластина с выбитым на ней номером. Такие обычно носят солдаты.
– А если меня спросят, что означают цифры?
– Скажешь, это память о Земле. Здесь выбита дата отбытия последнего звездолета с Земли.
– А как зумком активируется?
– Просто сожмешь его и можешь говорить. Я услышу.
– А если кто–то сдернет его с меня? Ну мало ли… Я наверняка нахожусь в розыске.
– Любое резкое прикосновение к кулону включит связь. Я услышу. В этот момент главное сообщить, где ты находишься. Если сам не смогу до тебя быстро добраться, то пришло кибернетов, – Вей поправил мне волосы. – Нам придется сделать тебе новые документы. И немного изменить внешность.
– Как? – я обернулась на него. Он все еще стоял за моей спиной.
– Перекрасим тебя. Светлые волосы встречаются редко, – Вей забрался в них пятерней, потянул, разглядывая, как пряди блестят под светом ламп. Они ему нравились, это было заметно. Я покраснела от удовольствия. – Если оставим как есть, тебя быстро вычислят.
– Белая ворона, – грустно заметила я. На Персероне я гордилась тем, что отношусь к немногим, кто сохранил ген северян. Голубые глаза, светлая кожа, белокурые волосы. Девяносто девять процентов бывших землян давно сделались темноволосыми. Местные аборигены, у которых светлая кожа отсутствовала напрочь, тоже внесли свою лепту в изменение генофонда человечества.
Мы перешли в соседнюю комнату, такую же стерильную, как и хирургическое отделение. Я поежилась. Мне было жалко мои волосы, но попасться в руки Лериха и его боссов хотелось меньше всего.
– Хорошо. Давай только не в красный, – я вспомнила яркую Ию.
– Прости, на корабле не так много средств для подобных манипуляций. Могу сгенерировать черную или синюю краску, – он открыл шкаф с химическими препаратами и вытащил несколько флаконов. Вчитался в ярлыки реагентов. – Хороший состав. Смоется только через полгода.
– Черный слишком мрачный. Крась в синий. Буду как подросток, подражающий Тине Вермер.
Мода на синий держалась весь последний год. Тон задала юная звезда, поющая о проблемах бунтарского возраста. Я тоже как–то хотела попробовать перекраситься, но отец категорически запретил. Он был тем еще консерватором. И на дух не переносил песни Тины.
– Я скажу родителям нет. Я свободна в своих желаниях, – напела я слова самой популярной песни «Нет». – Я не кукла, не кибернет, не нуждаюсь в тупых замечаниях.
– Быть как многие, значит, слиться с толпой, – Вей отложил один из флаконов. – Раздевайся.
– Зачем?
– Я не мастак красить, заляпаю твою одежду. А у тебя ее не так много. Потом сходишь в душ.
Я вспомнила, что оставила свой куцый узелок с вещами на стуле в предыдущем помещении. Там, где смотрит в потолок пустыми глазами кибернет Ии.
– Скажи лучше, что хочешь увидеть меня раздетую. Испачканная майка не слишком большая потеря.
– Ты раскусила меня, – Вей улыбнулся и прошел к консоли, где отмотал приличное количество пленки, в которую тут же завернул меня. Напялив перчатки, немного повозился у лабораторного стола. По помещению пополз едкий химический запах. – Лишила такого удовольствия.
– Я не облысею? – я покосилась на него, замершего надо мной с фарфоровой чашей.
– Я буду любить тебя любую.
Как красят мужчины? Берут в горсть жидкую краску и кидают ее на волосы. Потом запускают туда обе пятерни и начинают массировать. Я взвизгивала, ругалась, пыталась вырваться. Через полчаса мучения закончились.
– Нужно подождать, чтобы схватилось, – объявил Вей, стягивая перчатки. – А в душ все равно придется сходить.
– Что там? – я нахмурилась.
Вей поковырялся в одном из шкафов и вытащил небольшое квадратное зеркало. Поднес ко мне. Я ахнула. Уши, лоб, даже кончик носа были синими.
– Краска отмоется?
– Я помогу. Пойду с тобой в душ, – он старался не улыбаться. – Сама точно не справишься.
Все–таки нашел повод увидеть меня раздетой.
Его настойчивое желание быть рядом мне нравилось. Всего три дня, и мы разлучимся на долгое время. Не думаю, что Матвей кинется ко мне, не уладив свои проблемы с братом. А победить затаившегося врага, обретшего, благодаря твоему же изобретению, силу, будет непросто. Промагму можно уничтожить только анти–веществом, которое, увы, еще не готово к применению. Если же Матвею придется сбросить опасное оружие в океан
