говорил дед Костя — «телосложение, приближающееся к атлетическому». Даже кубики на прессе есть.
— Поехали! — крикнул Мих-Мих.
А я едва сдержался, чтобы не выкрикнуть: «Самый сильный — бело-синий!» И попер вперед, плечом к плечу с сокомандниками. Град ударов, сопение, выкрики, подсечки, отбитые ноги, падение на твердые маты, новая схватка — и снова проигрыш, и «взятая» на морально-волевых последняя схватка, которая ничего не решала, но кое-что нам доказывала, и полсотни отжиманий — все это уничтожило в моей голове все мысли до единой.
Когда тренировка закончилась, я стоял в строю совершенно счастливый, у меня тряслись руки, тряслись ноги, пот тек сплошным потоком по лицу. Мих Мих, разбирая ошибкии тактические успехи обеих команд, спросил остальных бойцов:
— Как вам новенький?
И они сказали:
— Сработаемся. Удар держит, выносливый, ни черта не боится. Дуроватый, правда, лезет на рожон, но это — пройдет. Сработаемся, Мих-Мих. Берите его в команду!
И на моей уставшей роже расплылась довольная улыбка.
* * *
Я пришел на занятие по концентрации после обеда, совершенно расслабленный и в состоянии легкой дремоты. Глядя на расплывшегося в кресле меня, Ян Амосович вопросительно поднял бровь:
— Я так понимаю, тренировка прошла продуктивно? — в его голосе снова как будто слышалось участие.
— В команду взяли, — кивнул я. — Ура!
«Ура» прозвучало от меня довольно ненатурально: я плохо представлял себе, как вечером пойду искать некоего Людвига Ароновича, чтобы скручивать с ним мебель. Разве что реально вздремнуть полчаса после занятий?
— Теперь будешь бить людей на легальных основаниях, — усмехнулся директор. — И никаких подносов!
— Никаких подносов, — подтвердил я. — Только перчатки. Подносы запрещены.
— И никакой концентрации… — задумчиво проговорил он. — Умотали тебя крепко. Когда еще привыкнешь… Но работать то надо? Ладно!
Хлопнув в ладоши, директор, кажется, принял какое-то решение.
— Сейчас я вам покажу кое-что из нового учебника «Прикладной магии». Техника простая, ею могут пользоваться даже цивильные. Да-да, именно это я и сказал. Разница только в том, что, в отличие от цивильных, нам не нужны костыли вроде артефактов или места силы… Мы — маги, мы можем видеть эфир и его потоки и структурировать их. Со временем — независимо от вашего естественного дара — вы научитесь делиться своим запасом маны. А вот поделиться жизненной силой — это сможет и цивильный. Вставайте, вставайте в круг. Руки! Возьмитесь за руки! И смотрите, что будет с эфиром.
Эля нехотя протянула мне ладонь. Она, похоже, собиралась и дальше меня игнорировать, а я пока не решил — как вести себя в этом случае. Но раз директор командует — надо слушаться. Я прикоснулся к ее пальцам правой рукой, левой — ухватил ладонь кого-то из скороспелок. Ян Амосович замкнул круг, взявшись за руки Эльвиры и девчонки из младших, и закрыл глаза.
Все поступили по его примеру. Именно так было легче всего сконцентрироваться на эфире, не отвлекаясь на зримый мир. Я все еще мог видеть свои серебряные нити, но еще — к ним добавилось что-то вроде свечения от каждого из присутствующих в помещении людей: неяркое — от скороспелок, вполне приличное, хорошо видимое — от Ермоловой, какого-то веселого и теплого желтого цвета. Вокруг Полуэктова же сияла мощная полусфера, радужно переливаясь. Ну, и сгустки эфира плавали вокруг нас, как будто клочья тумана или клубы дыма — разных форм, размеров и оттенков.
— Vive et vivem pati, — на латыни произнес директор, и его руки засветились теплым зеленым светом, точно, как ворота колледжа.
От его пальцев пошла некая мерцающая волна, засияли зеленью ладони скороспелок, мальчишек и девчонок, потом — у Эльвиры и, наконец, у меня. На секунду я вообще перестал видеть — только приятная глазу зелень плескалась в сознании. С большим удивлением я почувствовал, как проходит усталость, расслабленность и дремота, как уходит туман из головы. Это было очень похоже на эффект от побудки Розена, когда он форменным образом вытряхнул меня из кровати зарядом бодрости!
— Hoc satis est, — Сказал Ян Амосович. — Это — довольно простая практика, подчеркну — при определенных условиях доступная даже цивильным. Сейчас каждый из вас поделился с Михаилом малой толикой своих сил, каждый из вас почувствовал себя на толику более уставшим. А Михаил — напротив — взбодрился, взгляните на него! Он уже не дремлет на ходу и готов работать. Полезная штука, не правда ли?
Определенно, впечатление ему произвести удалось. А мне было неловко — получается, я попользовался ими?
— Мы будем отрабатывать подобные вещи регулярно, — пообещал директор, как будто прочитав мои мысли. — Чтобы вы могли убедиться в важности концентрации. И каждый из вас окажется на месте Титова.
— А произносить формулы на латыни — обязательно? — спросила Эля.
— Не обязательно, — Полуэктов зачем-то отряхнул руки. — Все зависит от умения концентрироваться и от объема маны, которым вы можете управлять. Мне проще сосредоточиться, когда я произношу вслух то, что хочу воплотить в реальность. Латынь — привычный инструмент. Мы не используем язык Первой Империи Людей в обыденной жизни, однако, он красив, структурно логичен и его можно изучить — специалистов и книг достаточно. Эльфы используют квенья вместо ламбе, гномы — кхуздул вместо шпракха. Да и вообще… Маг бормочет заклинания на непонятном языке — что может быть естественнее?
Он хохотнул, помолчал некоторое время, а потом продолжил:
— Я — маг полноценный, прошедший вторую инициацию. Поэтому я не испытываю необходимости в начертании на полу, скажем, септаграммы и дополнительных рунических символов для структурирования потоков маны и жизненной энергии. Это и есть та самая академическая магия, которую вы, Ермолова и Титов, начнете изучать осенью, а вы, судари и сударыни, — он посмотрел на скороспелок и улыбнулся. — Вы — только после того, как закончите десять классов. А цивильным пришлось бы использовать не только септаграмму… Точнее — структуру звездного типа, с количеством лучей, соответсвующим числу участников практики, да… Не только ее, но и множество костылей. По центру — артефактор-накопитель, на концах лучей — отражатели или алхимические свечи, сам мел, тоже, конечно, не простой, на основе хорошего эфирного проводника — мумиё с Сахалина, например, или толченая кость некоторых хтонических тварей вполне подойдут… А вам, судари и сударыни пустоцветы, достаточно будет пальцем на песке намалевать звезду и встать на её концах. Знаете, чем цивильные отличаются от магов?
— Они не могут оперировать маной
