У нас есть две пары друзей, где роль домохозяина – у мужа. В одной семье она отчасти вынужденная, муж не может найти себе подходящую работу (главное слово «подходящую»), поэтому он дома, а жена работает. Но все равно им приходится принимать помощь родителей с обеих сторон.
В другой семье такой расклад – результат взаимной договоренности сторон. До брака, который случился в зрелом тридцатилетнем возрасте, оба супруга успели развестись, сделать карьеру, поездить по миру, «познать самое себя». И выяснили опытным путем, что Оксане нравится ее работа, что она ненавидит домашнее хозяйство, но любит свой дом, что ради детей она готова многим пожертвовать, но гулять-сидеть-развлекать чад она не хочет, не будет и не умеет.
А муж ее, Андрей, напротив, обнаружил, что он помотался по миру и устал, что он чистюля, каких мало, что он прекрасно готовит и находит в этом удовольствие, дети его не напрягают и от сидения в четырех стенах он ничуть не устает. У него свой небольшой бизнес, который можно контролировать из дома, на жизнь хватает, а на большее Андрей и не претендует.
Я не устаю восхищаться этой парой, они сумели договориться о базовых вещах, невзирая на общественное мнение. В результате Андрей сидит дома с детьми (и няней), а Оксана делает вертикальную карьеру. И все довольны. Однажды, когда детей у них еще не было, я высказала Ксюхе свое недоумение по поводу сидящего дома мужа. «Ничего ты не понимаешь, – сказала моя подруга. – Представь: приползаю я после работы домой. Дома все чисто, пахнет вкусно, ужин на столе, все мои вещички постираны-поглажены, машина помыта, фильм новый на видео записан, муж довольный вокруг мурлыкает. Это ли не счастье!»
Вы заметили, что список удовольствий в точности повторяет тот, который рисуют мужчины, когда сочиняют себе семью? То есть в этой паре гендерные роли распределены наоборот, вопреки традиции. Но ИХ это устраивает. Им так нормально, а что думают соседи и знакомые – наплевать. Кстати, за рубежом такое распределение функций – совсем не редкость.
Трения возникают обычно в тот момент, когда случаются неприятности или надо принять решение. Не важно, по какому поводу: в какую школу отдавать ребенка, куда ехать в отпуск, какую покупать машину. Даже самое примитивное: из другого города хотят приехать родственники на недельку – пускать или нет?
И вот тут-то и становится понятно, что, грубо говоря, у кого деньги, у того и власть. Пусть на словах у нас в семье полное равноправие и демократия, любовь и взаимопонимание. На деле у того, кто приносит в дом средства на жизнь, голос тяжелее, он и будет решающим, а у иждивенцев – голос совещательный.
А еще кормилец может сказать, не дослушав интереснейшую историю о взаимоотношениях Дона Педро и просто Марии («Арсенала» и «Манчестер Юнайтед», в зависимости от мира увлечений партнера): «Устал(а) я что-то, пойду спать, завтра на работу». И уйти, оставив рассказчика с ощущением собственной неважности.
Медленно, капля по капле, это чувство вырастает в комплекс неполноценности. Неработающий супруг вынужден просить денег на свои покупки, на свои развлечения, и даже если эти деньги лежат в общем кошельке, все равно – тратить на себя НЕЗАРАБОТАННЫЕ тобой деньги психологически труднее. Домохозяйки чаще отказывают себе в удовольствиях, реже выходят «в свет», меньше покупают себе одежду – с ребенком-то гулять в туфлях от модного дизайнера не будешь.
Очень малочисленная группа женщин в состоянии удерживаться от депрессии после трех-пяти лет такого добровольного заключения в доме. В большинстве своем женщины – существа социальные, общительные, экстравертные. И когда сидишь несколько лет дома, общаешься только с соседками на детской площадке, круг интересов сужается – легко может начаться депрессия. Еще один немаловажный дестабилизирующий фактор: ребенок забирает все время и внимание, без остатка. Ты просто перестаешь себе принадлежать, каждую секунду может раздаться требовательное «Ма-а-ам!», поэтому нет смысла затевать что-то более осмысленное и значительное, чем глажка или приготовление ужина.
Когда они оказываются на приеме у психолога, мы начинаем высвобождать из-под плотной скорлупы, наросшей за годы сидения дома, душу той веселой, энергичной умницы-студентки, которая с таким удовольствием училась, общалась, бегала на все премьеры и концерты. И первым признаком начавшегося выздоровления становится осторожное появление собственных, отдельных от семьи желаний: хочу чему-нибудь поучиться, хочу сходить на выставку, которая ни мужу, ни детям не интересна, хочу вернуться на работу.
В этот момент семья может столкнуться с новым кризисом: кризис перераспределения власти. Оказывается, за долгие годы, пока один из супругов сидел дома, а второй зарабатывал деньги, все привыкли к такому положению вещей. Это ведь очень приятно, когда можно позвонить с работы и сказать: «Дорогой, забери, пожалуйста, мой костюм из химчистки. И на ужин я хотела бы ризотто с морепродуктами и крем из яблок».
Это правда очень удобно: не беспокоиться НИ О ЧЕМ, кроме работы. Ни о том, что детей надо вести на прививку, ни о техосмотре для машины, ни о текущем ремонте жилья и т. д. Список домашних дел бесконечен. И что самое страшное – он безрезультатен.
«Все, что вы делаете в течение дня, к вечеру будет съедено, испачкано или выброшено». Цитата из жены губернатора Австралии. (А я, в свою очередь, нашла ее в культовой книге Екатерины Михайловой «Веретено Василисы». Очень рекомендую всем женщинам в качестве обязательного учебника.) У любой наемной работы есть границы: время, место, обязанности. За нее получают вознаграждение – зарплату. Если нагрузка не соответствует, с вашей точки зрения, вознаграждению, вы можете ее поменять. У вас есть право на отдых: конец рабочего дня, выходные, отпуск. У домохозяйки ничего этого нет.
Ее рабочий день длится круглосуточно, семь дней в неделю. Если она решит взять отпуск – сначала надо изыскать средства, потом найти заместителя. И никаких бонусов по результатам квартала, никакой пенсии, повышения в должности. То есть никаких СОЦИАЛЬНЫХ «поглаживаний», ощущения роста, движения. Только бег по кругу. Есть от чего впасть в отчаяние.
А потом дети внезапно вырастают, и оказывается, что тебе уже 40–45 лет, квалификация безнадежно потеряна, все приличные должности заняты теми, кто не сошел с дистанции, и карьеру надо строить с нуля. Или переходить в категорию «молодых бабушек».
Поэтому я просто призываю: мамы! Не бросайте работу! Реально вы нужны своим детям круглосуточно – первый год жизни. Начиная со второго года можно находить подработку, идти учиться, выходить на полставки в какой-нибудь ближайший к дому салон красоты администратором. В три года (но не раньше!) малыш может находиться в детском саду хотя бы часть дня, но водить его на всякие развивалки вполне могут старшие дети или бабушка из соседнего подъезда. Вы же не для того заканчивали вуз, чтобы потом всю жизнь стоять у плиты?
Самооценка у работающей женщины (при условии, что «тылы» прикрыты и работа не является каторжной) гораздо выше, чем у «сидящей» домохозяйки. И для детей это полезнее.
Резюме. Добровольное или вынужденное «домашнее заключение» может оказаться разрушительным для психики. На любом этапе семейной жизни вы имеете право и возможность изменить конфигурацию вашей семьи. Домашняя работа не оплачивается, не приносит дивидендов и не засчитывается в стаж – помните об этом.
Глава двадцать восьмая, в которой мы выясним значение слова «работа» для чад и домочадцев
Когда говорят про престижность-непрестижность какой-то профессии, имеют в виду прежде всего ее значимость в обществе, причем не во всем, а в той его части, которая считается «своим кругом». В нашем кругу престижна профессия врача и инженера высокой квалификации, а не престижна – охранника в банке. А у моих соседей на первом месте – юрист и экономист. У школьников старших классов свои «табели о рангах», у малышей – свои.
...
У нас в садике в блоке «Знакомство с окружающим миром» регулярно проводят занятия на тему «Разные профессии». 4–5-летние дети рассказывают, кем работают их родители, если могут – рисуют картинки. Наша младшая дочь на вопрос: «Кем работает мама?» – четко ответила: «Мама – повар». «Точно повар?» – усомнилась воспитательница, которая хорошо меня знает. «Точно, – заверила ее дочь. – Все время готовит».
Дети впитывают мельчайшие интонации, вздохи и чертыхания, усваивают наше отношение к работе, к коллегам, к начальству. Когда вы понижаете голос и говорите: «Поня-я-ятно, почему его повысили!», оглянитесь. Видите эти два любопытных блестящих глаза на уровне стола? Сейчас он устанавливает связь между отношением с мифическим начальством и социальным благополучием. Когда папа за ужином клянет «пустоголовых гоблинов, которые опять запороли программу», второклассник-сын, начитавшийся Гарри Поттера, представляет себе реальных гоблинов, которые ломают папину поделку.
