занять не должно.
Перевернув карлика на спину, кладу рядом копьё и достаю нож.
— Одно лишнее движение или звук — и ты сдохнешь. Дважды моргни, если понял.
Тот поспешно опускает веки, два раза повторяя нехитрый жест. А как только достаю кляп, принимается тихо шептать.
— Толб не виноват. Это торговцы из Города. Они иногда бродят вокруг Тёмного леса. Самые отчаянные или самые жадные. Так говорил Брет. Потому что больно у них вещичек много. Почти все хотят их подрезать. Р-раз и завладеть тем, что никогда бы не получил по-другому.
Торговцы значит? Из Города? Скупающие живой товар у охотников. Секунду размышляю, а потом озвучиваю следующий вопрос.
— Ты сказал, что между Городом и Тёмным лесом лежит Пустошь? Хочешь сказать, они будут пробиваться через неё с купленными рабами? Зачем им вообще приходить прямо сюда, пока ещё идёт охота? В лесу же полно вооружённых людей и мутантов.
Карлик строит обиженную гримасу.
— Стёртые не мутанты. Мы тоже люди. Были раньше. Брет говорил, если активировать пси-матрицу, часть воспоминаний может вернуться. А то и все разом. Некоторые и так что-то помнят из прошлой жизни. Когда у них ещё были обычные тела и светлая кожа.
Процентов на семьдесят я и так был уверен, что стёртые это такие же люди, которым достались другие оболочки. Теперь же, эта теория находит дополнительное подтверждение.
На этой мысли чувствую, как по спине пробегает холодок. Раз Толб когда-то давно был человеком и его запихнули в тело карлика, значит и моя оболочка не совсем натуральная, скажем так. Тоже искусственно созданный организм, в который…
Заминаюсь, не зная, как продолжить мысль. Пересадили мой мозг? Засунули мою душу? Каким-то чудесным образом переместили сознание? Или просто скопировали? Может, я клон?
Скрипнув зубами, стараюсь отвлечься от потока мыслей и подношу нож к лицу Толба, обрывая новый поток стенаний пленного на тему нашей схожести.
— Отвечай на вопросы. Как они пойдут обратно? Почему вообще сюда заявились?
Моргает. Судя по выражению лица, очень хочет продолжить распинаться, что он такой же человек, как и я, а вовсе не мутант. Но всё же сдерживает порыв.
— Они в обход пойдут. Или через Серый лес, или через Зелёные рощи, а потом до переправы через Мутную Реку. Дальше Степь и узкое место Пустошей. Легко пройти.
Зелёные рощи — место обитания стёртых. Значит у торговцев с ними договорённость. Либо Старшие предпочитают не связываться с хорошо вооружённой группой, которая абсолютно точно уничтожит кого-то из них.
Сглотнув слюну, карлик шевелит ушами и продолжает.
— А сюда приходят, потому что бедные. Нет денег, чтобы покупать товар на рынке около Города и потом с ним заниматься. Они скупают сразу у охотников и сами тащат его в Город, где продают. Толбу так говорил Брет.
Стандартная присказка. Похоже, большую часть сведений карлик почерпнул у лидера их небольшой банды. Жаль, что сам ничего не видел и способен лишь пересказывать. Сейчас, когда нервное напряжение спало, пленник общается практически нормально. По крайней мере, пока не видит женскую жопу, которую ему хочется отрезать, зажарить и съесть. Перед этим, желательно, трахнув её обладательницу.
— Почему у них другое оружие и экипировка? Чем они платят охотникам?
Вопросы на самом деле резонные. Я не видел в приёмнике ни одной вещи из тех, что надеты на торговцев. Эксклюзивными наградами их амуниция и вооружение тоже быть не могут — тогда из всей группы выделялась бы, максимум, пара человек. К тому же, Толб сам назвал их бедными. А откуда у небогатых торговцев, ресурсы на качественное снаряжение? Скорее уж наоборот — эти парни должны выглядеть максимально паршиво на фоне обеспеченных конкурентов.
— В Городе другие приёмники. И товары другие. У них там всё лучше. Много разного есть, чего тут никогда не увидеть. Брет говорил, такие торговцы всегда платят бартером. Ты им еду, они тебе вещи. Или бухло. Как-то мы обменяли пять ещё живых кусков мяса на ящик настоящего самогона. Не брага, которую гонят Старшие, а натуральный. Так вкусно было… Возьмёшь кусочек слегка прожаренной жопы и…
Приставив лезвие к горлу, останавливаю монолог карлика.
— Если ты ещё не понял, в цивилизованном мире жрать других людей не принято. Ты сам сказал, что был человеком. А сейчас ешь подобных себе. Не хочешь, чтобы я перерезал тебе глотку — прекрати ударяться в воспоминания.
Тот испуганно моргает, скосив глаза на оружие в моей руке. Я же проясняю последние моменты, которые сейчас меня интересуют.
— Они постоянно стоят на одном месте? Кто с ними вообще торгует? Только стёртые?
Задав вопрос, убираю нож от его кадыка и пленный шумно выдыхает воздух.
— Толб знает, что они постоянно кружат вокруг леса. Постоят на одном месте и в путь. Потом снова остановка. Никто не знает, в каком месте появятся охотники, что хотят торговать. А обмениваются с ними все. И стёртые, и отбраковка. Торговцам нет разницы. Они же из Города.
В голову закрадывается смутное подозрения и всё же решаю уточнить ещё один нюанс.
— То есть в Городе живут не только отбракованные?
Карлик сразу же кивает.
— Брет говорил, что туда всем дорога открыта. Надо только пробиться через Пустоши, а потом найти куда пристроиться. Но с этим всегда сложно. Толб не уверен, но Брет так говорил. А если не пристроишься, то р-раз и тебя схарчат. Зачем рисковать? Лучше сидеть на месте спокойно и жрать нежные жопы.
Осекается на последней фразе, испуганно смотря на меня. Но я лишь морщусь, запихивая кляп обратно ему в глотку. Судя по всему, каннибализм тут является нормой. Настолько, что распространён даже в местном центре “цивилизации”.
Оглядываюсь по сторонам и подняв карлика за связанные за спиной руки, аккуратно пробираюсь к опушке. Вывернув из-за очередного дерева, встречаюсь взглядом с Дианой, которая уже целится в меня из лука. А сбоку сразу же показывается Аннет, держащая наготове топор.
Внутренне усмехаюсь. Да я просто молодец. Отделился от группы в лесу и даже не удосужился подумать на тему распознавания “свой-чужой”. Хорошо, что у синеглазки крепкие нервы и она не всадила в меня стрелу, сразу как увидела. Иначе ситуация была бы весьма неловкой.
А вот француженка молодец. Передвигался я, вроде, осторожно, но она всё равно услышала и
