зверя. Я ей верю, она — круто колдует!
— Точно, — сказал я. — Обязательно поймаем. Ты молодец, парень. Беги уже спать, а?
Чиен посмотрел на меня. Вздохнул:
— Надо сообщить Айнуру.
— Зачем? — удивился я. — Придёт — тогда и обрадуем. К тому же Багай — не воин. Его ещё учить и учить.
— Ты знал, что он внук Найена? — вскинулся фехтовальщик.
Его осенило, что он один тут дурак, а все остальные — в теме. Вон как зайцы шушукаются.
— Откуда бы? — удивился я.
— Но почему ты кинулся за него заступаться? — не сдавался Чиен.
Он хотел услышать хоть что-то понятное: его разыграли, надули…
Но мне не чем было его утешить.
— Да я бы за любого кинулся заступаться! — Ну не мог я соврать, говорил — как думал. — Все они — мои браться по крови и по оружию. Драконы или безродные зайцы — это неважно. Важна их преданность, их желание встать со мною рядом с оружием и защищать свою землю. Ты же видел, как все мы сражались прошлой ночью!
Я говорил что-то ещё. Про дружбу, про то, что мы не просто отряд — а одна семья.
Мальчишки слушали тихо. Я знал, что они не спят, но затаились, как мыши.
Лес спал. Цикады орали как проклятые. Над костром с уханьем носилась сова.
— Огонь почти погас, — сказал Чиен.
— Ничего, — отозвался я, понимая, что фехтовальщик говорит сейчас совсем о другом огне. — Мы подбросим в него новых веток.
А сам подумал, что с Чиеном завтра будет одна головная боль, а учитель фехтования нам очень нужен.
И ещё хорошо бы учить парней не только драться, но и грамоте, математике. А это безумие со счётом дюжинами? Оно и меня уже сводит с ума, а парням каково?
— Чиен? — спросил я. — А ты читать умеешь?
— Ну да, — удивился фехтовальщик.
Мол, а это-то ты к чему?
— А мог бы мальчишек учить?
— Пусть жена твоя учит, — огрызнулся Чиен. — Делать мне больше нечего!
«А ведь действительно, — подумал я. — У меня же есть готовый педагог математики и словесности. Речь у Шасти развита превосходно, и зелья она свои варит, постоянно считая пропорции ингредиентов!»
— Замётано! — сказал я. — Пусть она их учит!
— И мозг теперь она будет всем выносить? — ехидно уточнил Чиен. — А ты чем займёшься?
— Поеду покупать тебе новые сапоги! — ответил я в тон. (Заняться мне прямо нечем! Лагеря нет, оружия нет, вся одежда — в хлам!) — И волков буду для мальчишек искать. Похоже, наши уже не вернутся.
— Идеи какие-то есть? — фальшиво оживился Чиен.
Идея у меня была одна — поговорить с Лойченом. Ведь он же, наверное, помнит место, где волки жгут сигнальный огонь? Нужно сообщить в лагерь волков и барсов о нашем бедственном положении. Может, там нам выделят зверей для обучения?
Ну и теплилась мысль — а вдруг и Бурка увидит дым?
Ну а что я ещё мог? Помолиться духу волка?
Хотя… Я ведь не гордый. Надо спросить у Игеля: наверное, есть шаманские обряды для такой просьбы?
Ой, я же ещё колесо завтра обещал сделать!.. Ой, блин!..
Когда мы с Чиеном сдали вахту стражникам, я уснул сразу же, но неглубоко, чутко. И весь остаток ночи мне снилось колесо: в фас, в профиль, в разрезе и чертежах.
Выходило, что с моим инструментом (нож да лёгкий топорик) нам доступен только малополезный бред, вроде дисков из цельного ствола, и вращаться они должны вместе с осью.
Но чтобы сделать даже такие колеса, мне надо было сначала изобрести пилу!
К счастью с утра мне оказалось не до колёс. Падальщики в лагерь не нагрянули, но остатки туш начали вонять. Они здорово скукожились, потеряли очень много воды, и увезти их на волокушах уже не представлялось такой чушью.
— Это вам вместо разминки с утра! — развеселился Чиен.
Он был мрачный, не выспавшийся. Видимо, ему, чтобы уснуть этой ночью, пригодились бы совсем не те колёса, что снились мне.
С тушами Чиен возиться не захотел. И пока мы все, кроме толстяка и двух стражников, оставленных на хозяйстве, волочили к болоту куски нежити, фехтовальщик демонстративно загорал на солнышке.
А потом ещё и на уставших парней покрикивал: чего, мол, такие вялые, мало каши ели? А ну, выше прыгаем, быстрее палками машем!
Я-то думал, что педагог в нем чуть не погиб вчера от моей руки. А оказывается, только он и остался! Чиен злился и гонял нас так, словно вымещал своё дурное настроение.
На Багая он даже не глядел, словно парень превратился за ночь в горного духа.
Пахали мы до обеда, только тогда я сумел рассказать Шасти про обучение парней счёту и грамоте. За это пообещал научить её считать до десяти и объяснить, что такое ноль.
В плане расчёта пропорций ингредиентов, моя наука была мощнейшим оружием. Все колдуны бы передохли от зависти!
И я так это расписал, что Шасти сдалась сразу.
Вместе с ней сдались абсолютно все пацаны, Йорд и оба воина. Стражники спали, а то, боюсь, и им тоже бы захотелось узнать, что такое этот волшебный ноль.
Только Чиен опять на меня разозлился. По старшинству — что-то новое и интересное я должен был предложить сначала ему.
Фехтовальщик поднялся и ушёл от костра. А Йорд стал наседать, чтобы я не томил, а рассказывал прямо сейчас.
Мне не улыбалось учить математике тридцать рыл, и я изо всех сил искал отмазки.
— Сначала я научу Шасти!
— Ну и учи! Ведь можно же будет
