— Опять вы, — недовольно скривился мужчина. — Только не помню, чтобы на вас поступала отработка.
— А мы не отрабатывать, мы вернуть сбежавшего питомца, — бодро отрапортовал Джеф и выдвинул меня вперед.
Пришлось тихонько похлопать спящего на спине плевуна и позвать:
— Няма-няма.
Цветочек не заставил долго ждать и вылез из-под ворота в районе плеча. Принюхался. Присмотрелся. И, пискнув, нырнул обратно в укрытие.
— Эй! — возмутилась я. — Вылезай, ты дома!
— Ням! — стало мне упрямым ответом. Цветочек, кажется, решил зарыться под пояс юбки.
— Ай!
— Развернись спиной, — резко приказал смотритель, и я тут же повернулась. — Rigentius!
Заклинание вспышкой ударило в мигнувшую лазурным защиту и исчезло. Цветочек, видимо почуяв неладное, замер.
— И почему с вами вечно сложности, — проворчал Оурэл и направился куда-то за стеллажи.
Некоторое время оттуда доносился шум передвигаемых по полкам и полу вещей. Потом смотритель вернулся к нам, держа в одной руке достаточно большую клетку, а в другой холщовый мешок зеленого цвета.
— Так, слушай сюда, — потребовал мужчина и указал на клетку. — Придешь к себе, установишь ее в угол потемнее. Можешь под стол. Я настроил ее, так что, как только откроешь дверцу, внутри образуется привычный для плевуна микроклимат. Внутрь положишь горсть вот этой приманки. Как только плевун зайдет полакомиться, закроешь дверцу и принесешь зверька сюда.
— А если он не пойдет? — с сомнением спросила я. — Вдруг ему приманка не понравится?
— Пирожками кормила? — догадался смотритель.
— И вареньем, — сдала меня Амалия.
— То-то он так прицепился. Здесь таких разносолов нет. Чтоб я еще раз дал Астиросу плевунов! Тоже мне, новатор учебного процесса недоделанный, — проворчал Оурэл и стал инструктировать дальше: — Если не сможешь сама оторвать от себя этого мелкого прилипалу, приходи, будем думать, что с ним делать. И вареньем больше не корми! Только кормом. Иначе у него случится несварение.
— Только корм! Я поняла, — быстро заверила и взяла мешочек.
Джеф схватил клетку, и мы поспешили в общежитие. Ловушку установили, как и советовал смотритель, под столом. Я открыла дверцу, и внутреннее пространство заполнилось туманом. Через пару секунд пелена рассеялась, явив нашим удивленным взорам небольшую темную лужу на дне клетки, в центре которой высилась покрытая мхом кочка. Прутья решеток тоже покрылись махровыми изумрудными лоскутами. Я насыпала корм в центр мягкого упругого возвышения.
— Остается только ждать, — подвела итог и потыкала тихого до сих пор плевуна.
Тот недовольно заворочался, но вылезать не захотел. Видимо, ждал, когда все уйдут, и я его вытряхну. Впрочем, никто особо не настаивал на долгом пребывании. Джеф, уходя, поинтересовался, какие у меня планы на выходные, и попросил одной все же никуда не ходить. Заверила, что останусь в комнате. Учебы хватало, чтобы полностью занять свободное время. Но его ауру в мой кристалл связи я все же на всякий случай записала. На том и расстались.
Блузку снимала осторожно, дабы не сильно напугать зверька. Правда, стоило освободить из рукава одну руку, как плевун прыгнул на пол и скрылся где-то за шкафом.
— Так ты его точно не поймаешь, — констатировал появившийся Мансикор. — Надо загонять.
И выгнулся, намереваясь прыгнуть к Цветочку в укрытие.
— Только не ночью! — запретила я назревающую охоту. — Я устала и хочу спать.
Кот одарил меня недовольным взглядом.
— Все тебе не так. Тогда вообще не буду помогать, — фыркнул Мансикор и демонстративно уселся на подоконник глядеть в окно.
На разговоры последние силы тратить не хотелось. Поэтому умылась и отправилась в кровать. Надеялась, что снова приснится Риган, но моим надеждам не суждено было сбыться. Снилось мне стадо плевунов и злые Астирос с Оурэлом.
А утром наступили самые скучные за все время учебы выходные.
Все свободное время, которого оказалось немало, я старалась занять учебой и бесплодными попытками заманить плевуна в клетку. За два дня я уяснила, что зверек обитает где угодно, но не в «идеальной среде обитания». В мини-болото он ходил только по нужде и только когда я не видела. Может, в знак протеста, может, потому, что клетка оказалась самоочищающейся. Периодически Мансикор открывал охоту на Цветочка, и тогда мой досуг скрашивался уборкой и длительным проветриванием комнаты.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
В общем, поймать его так и не удалось, и я смирилась.
Правда, был во всей этой круговерти один плюс. Она помогала отвлечься от одолевающего меня уныния. В итоге я кое-как смогла пережить два слишком длинных дня в одиночестве и не впасть в полную апатию. Это вселяло надежду, что и дальше продержусь.
ГЛАВА 8
В первый учебный день проснулась, не дожидаясь будильника, и увидела спящего у меня на подушке плевуна. Почесав ему лепестки, привычно погладила свернувшегося в клубочек под боком Мансикора, встала, насыпала Цветочку в сложенную из бумаги кормушку засушенных жучков, перемешанных с какими-то зернами, и отправилась умываться. Я не торопилась. Времени до занятий оставалось достаточно, да и, признаться, мне не особо хотелось куда-то идти.
За проведенные в вынужденном одиночестве выходные я все-таки слишком глубоко погрузилась в свой личный мирок. Без заморочек, с понятным бытом. Все, что находилось за порогом комнаты, ассоциировалось с надоевшими трудностями и проблемами. Но в то же время здесь становилось тошно. Стоило оставить дела, и меня одолевали тоска и мысли о Ригане.
— Лира, ты в порядке? — неожиданно спросил Мансикор и, прыгнув на стол передо мной, заглянул в глаза.
— Да. С чего вдруг вопрос? — спокойно спросила я и все же убрала тетрадку в сумку.
— Ты гипнотизируешь пустоту, — сообщил кот.
— Просто задумалась, — отмахнулась я и закончила сборы. — Вечером занятие у Саввара, так что буду поздно. Проследи за Цветочком.
— Делать мне больше нечего, — фыркнул призрак и растворился.
Правда, спустя миг я почувствовала, как вокруг шеи и по плечам распространяется тепло фамильяра.
«Заботливый», — мысленно похвалила своего кота и улыбнулась.
— Няма! — прыгнул мне на грудь плевун и тут же расстроился.
Сегодня я надела платье с корсетом, и забраться под одежду оказалось невозможно, от слова «совсем». Аккуратно оторвала зверька и посмотрела наглецу в глаза.
— Либо ты остаешься здесь и ведешь себя прилично, либо я зову на помощь смотрителя Оурэла, и он отправляет тебя к собратьям.
Плевун каким-то невероятным образом выскользнул из рук и залез под кровать. Я посчитала это знаком согласия и отправилась на занятия.
Когда вошла в аудиторию, сразу увидела что-то бурно обсуждающих и тыкающих в газетные листы подруг. Стало интересно, и я поспешила к ним.
— Может, это выдумка журналистов? Какой смысл распространять неподтвержденную информацию? — спросила Амалия у сидящих за партой Бригитты и Лейлы.
— Что за информация? — с улыбкой полюбопытствовала я.
Девушки переглянулись. Лейла быстро сложила газету и спрятала в сумку.
— Да ничего особенно важного, — с натянутой улыбкой заверила она.
— Не бери в голову, Лир, — отмахнулась Амалия. — Это всякие светские глупости. Ну, знаешь, у кого с кем роман, кто из аристократов какую глупость сделал. Сплетни. Тебя они никогда не интересовали.
Я внутренне напряглась. Неприятное чувство подвоха в происходящем еще сильнее толкало выяснить: о чем пытаются умолчать подруги. Я пытливо посмотрела на Бри. Та глубоко вдохнула, отчего ее и так выдающаяся грудь стала еще больше, и на одном дыхании проговорила:
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Лира, присядь, у нас плохие новости.
Предложение присесть я проигнорировала и хмуро посмотрела на подруг.
— Герцог Ургерийский объявил о помолвке своего сына, — сказала Бри, словно обухом по голове ударила.
Сердце пропустило удар, а внутри словно что-то оборвалось. Потух последний огонек надежды. Наступила темнота.
