Маргарет повернулась к Патрику:
— Удивительное дело: Финлей, пока был мальчишкой, никогда меня не слушался, а теперь, став взрослым, похоже, ожидает от меня полного повиновения. Как вы думаете: я в этом виновата или тут есть что-то странное?
Патрик со смехом встал со скамьи.
— Вы не виноваты, леди Маргарет. У Финлея много странностей. Я отправляюсь спать. Доброй ночи всем.
Направившись к двери, Финлей споткнулся и ударился о стену. Подавив стон, он заставил свои сонные глаза открыться немного шире, чтобы не наткнуться еще и на Хелен, бегавшую по гостиной.
— Я есть хочу, папа! Есть, есть, есть!
— Да, я понял. Только не кричи и пусти меня к очагу.
— Давай я помогу, папа!
Хелен распирала энергия, которой Финлей мог только позавидовать. Его мозг, казалось, превратился в студень, а руки и ноги отказывались шевелиться. Сколько ему удалось поспать? Часа два или три? Вот уже две недели каждую ночь повторялось одно и то же. Малышка Бронвин не желала засыпать, и им с Фионой с трудом удавалось ее укачать.
Финлей вынул из буфета тарелки и вручил Хелен. Девочка с полным сознанием важности порученного дела отнесла их на стол и принялась расставлять так, как это делала ее мать. Финлей нарезал хлеб и сыр, налил дочери молока, усадил ее за стол и велел сидеть смирно. Потом, поставив тарелки на поднос, он вернулся в спальню.
Фиона сидела рядом с колыбелью, укачивая малышку. Когда Финлей поставил поднос ей на колени, она улыбнулась мужу.
— Не соскучишься, верно? — прошептал он. Громкий стук в наружную дверь заставил его подпрыгнуть. Он с опаской взглянул на дочь, но все обошлось: девочка не проснулась.
Махнув рукой Фионе, Финлей быстро прошел в другую комнату и отворил дверь. На пороге стоял Патрик, взъерошенный и еще не совсем проснувшийся.
— В чем дело? Ты чуть не разбудил ребенка.
— Прости. — Патрик решительно отмахнулся от упрека. — Разве ты не слышал? Совет заседает с самой полуночи.
— Почему? Что случилось? Патрик схватил Финлея за руку.
— Вечером из Марсэя приехал Мердок…
Финлей тут же подумал, что это как-то связано с Робертом, но Патрик не стал дожидаться его вопросов.
— Он привез известие от Годфри — предостережение. Вогн получил в свои руки Брезайл!
— О боги! — выдохнул Финлей, чувствуя, как по его телу пробежал ледяной озноб. — Но что…
— Совет приказал разослать вестников, чтобы как можно скорее собрать всех наших. Чтобы разместить их, придется использовать нижние пещеры. Теперь уже, наверное, Брезайл повезли по стране. В опасности каждый из нас.
— В том числе Роберт… и Дженн! Клянусь кровью Серинлета! Что же нам делать?
Патрик запустил руку в растрепанные волосы.
— Не знаю. Может быть, Деверин мог бы пробраться в Клоннет и предупредить Дженн, да только люди Ичерна наверняка его узнают. Что же касается Роберта…
Финлей вернулся в комнату, знаком пригласив и Патрика. Он стал растирать замерзшие руки, пытаясь заставить свой ум работать как положено.
— Брезайл ничего не может определить, если установлена по-настоящему сильная защита, верно?
— Насколько мне известно, нет; но испытывать это на опыте мне бы не хотелось.
— Да и мне тоже… Но у Роберта защита непроницаемая — уж я-то знаю. Я годами пытался обнаружить его, используя умение искателя. Дженн тоже сильна, так что, наверное, им ничего не грозит.
— Наверное?
Финлей повернулся к Патрику, но тут у него возникла новая пугающая мысль. Эндрю!
Сумеет ли он установить защиту? Окажется ли мальчик в опасности?
— Ты прав: Деверину слишком опасно появляться в Клоннете, но ведь можно же найти еще кого-то! Наверняка можно!
Уилф поднялся с кресла и попытался распрямить спину. Слишком долго пришлось ему сидеть, но и стоять тоже было нелегко. Пока Генри, Марта и другие члены совета продолжали обсуждать разные срочные меры, взгляд Уилфа остановился на стене помещения. Длинная комната вся была расписана фресками, изображающими сцены из истории предыдущих поколений. Однако нигде не было ничего столь же угрожающего, как Брезайл Вогна.
Только в такие моменты, как теперь, люди и понимали, сколь хрупко и ненадежно их убежище — Анклав. Постоянная угроза со стороны малахи была всем известна, но только немногим приходилось сталкиваться с ними, так что опасность воспринималась скорее как легенда, чем как реальность. Единственная, кроме малахи, угроза для жителей Анклава исходила от древней Империи, война с которой почти уничтожила колдунов; немногим выжившим пришлось бежать на север. Часть из них основала Анклав, другие рассеялись и с течением времени превратились в малахи.
Те, кто оказался в Анклаве, вели зачарованную жизнь. За более чем пять столетий ни разу существование Анклава не стало известно гонителям колдунов. Благодаря защите Ключа, наложению Печати на всех салти пазар, распространению многочисленных легенд об обитающих в горах чудовищах до сих пор удавалось обеспечить неприкосновенность горной обители.
Когда голоса вокруг него смолкли, Уилф задал вопрос, мучивший его с того момента, как в Анклав явился Мердок.
— Может кто-нибудь сказать мне, что случится, если Брезайл попадет в руки малахи?
Кашель и скрип кресел были единственным ответом. Уилф обвел взглядом членов совета.
— Я хочу сказать: если предположить, что такое случится, окажется ли достаточной защита, которую дает Печать? Вогн — страшная угроза, признаю, но малахи — совсем другое дело. Им известно, что мы, салти пазар, где-то рядом, но они никогда не могли нас обнаружить. Что случится, если они с помощью Брезайла поймают одного из нас и сумеют сломать Печать? И еще: что, если Брезайлом завладеет Ангел Тьмы? Ведь Ключ сказал, что он — самая большая для нас опасность. Кто из нас сумеет выстоять и под пыткой не выдать секрет Анклава?
— Тут ничего нельзя предполагать, — ответил Генри. — Печать никогда не подвергалась подобному испытанию — и я не думаю, что найдется доброволец, который захотел бы проверить надежность Печати на себе.
Марта наклонилась вперед, отодвинув лежащие перед ней бумаги.
— Не хотела бы говорить не в очередь, Уилф, но мне кажется, что ты заглядываешь слишком далеко и слишком поспешно. Во-первых, малахи должен подобраться к Брезайлу, чтобы его украсть, так, чтобы самому не оказаться разоблаченным. Во-вторых…
— Чтобы защититься от Брезайла, требуется только по-настоящему надежный щит, — перебил ее Уилф.
— Во-вторых, даже если салти пазар и окажется схвачен, нет никаких оснований предполагать, что Печать теперь окажется менее надежной, чем раньше. Печать не дает говорить об Анклаве, кроме как по доброй воле, или с людьми, на которых она тоже наложена. Печать не подводила нас полтысячелетия, Уилф, и сейчас не время начинать подвергать ее сомнению. Нам и без того есть о чем тревожиться.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
