полиция. Сердце замирало и, казалось, переворачивалось в груди.
— Иван требовал отсосать ему в машине… я бы не смогла. Он… Он… господи…
Не выходит договорить. Начинаю всхлипывать. Паника подступает к горлу. Накрывает...
— Тише, Энни. Тише. Держись за меня. Я отнесу тебя подальше от этого места. До приезда скорой и копов остались считанные минуты. Не думай о том, что было. Всё худшее позади.
— Итан, меня отпустят? А если он погиб? Меня посадят?
— Эн, успокойся. Ты жива. Это главное. Теперь ты в безопас… — череда внезапных выстрелов резко обрывает его голос. Итан бледнеет. Его зрачки превращаются в чёрные блюдца за долю секунды. Он делает ещё один шаг и оседает на землю вместе со мной, как марионетка с подрезанными ниточками. Хватка ослабевает. Опустив меня перед своими коленями на асфальт, мягко «складывается» и заваливается вперёд. Прямо на моё обессиленное тело.
— Итан? — в панике осматриваю его. Глажу, ощупываю. Руки дико трясутся. Ладонями натыкаюсь на что-то липкое и горячее. Кровь.
Меня прошивает ледяным потом. Кровь. Господи! Это кровь!
Земля, разверзаясь, засасывает в огненную бездну.
Ниже только смерть.
— Итан, любимый, родной мой, что с тобой? Итан? Святой! Очнись, пожалуйста, пожалуйста, очнись! — кричу, трясу его за плечи, обнимаю голову, пытаясь встать перед ним на колени.
Он в крови. На кипельно-белой рубашке расцветает алое пятно.
Рыдаю. Рыдаю. Безудержно кричу. Голос срывается, хрипит, затем и вовсе превращается в сиплый безжизненный звук.
Бросив беглый взгляд на место аварии, замечаю, как опадает пистолет с рукой Ивана. Подонок очнулся. Значит живой.
Лучше бы ты сдох! Лучше бы я сразу тебя убила! Сукин сын! Животное! Тварь!!!
— Итан! Итан, родной, не умирай. Пожалуйста, не умирай, родной. Любимый. Ты должен жить! Слышишь? Это я должна была уйти. Христом Богом заклинаю, очнись!
Он молчит. Выдавив из лёгких рваный выдох, подаёт слабые признаки жизни. Его веки подрагивают. Пальцы шевелятся. Кожа белая, словно мел. Как будто вся кровь хлынула к ране.
Тону. Ухожу под воду на дно вместе с ним.
Задыхаюсь…
Огонь подбирается к душе. Теперь и она пылает адским пламенем. Не нужно умирать, чтобы ощутить ад. Он здесь. Рядом. Всегда следует за нами.
Не вынесу. Только не его смерть. Господи, пожалуйста, только не он! Пожалуйста, не смей!
Голову взрывает визгом сирен. Крики. Команды полицейских. Голоса смешиваются в сплошной неразборчивый гул.
— Артур! Здесь он! Здесь! Пулю схлопотал! — громкие мужские выкрики оглушают. Картинка перед глазами давно плывёт. Превращается в чёрно-красные пятна. Парни в балаклавах с автоматами вторгаются в наше пространство, что-то спрашивают. Я их не слышу, не понимаю.
Рыдаю... Рыдаю… Рыдаю…
Обнимаю своего Итана. Не желаю отпускать.
— Расступитесь! Дорогу! Дайте дорогу врачам!
— Что там с ним? Живой?
— Дышит. Пульс слабый. Срочно в реанимацию! Подготовьте инъекцию внутривенно… живо! Живо, ребята! Девчонку в другую машину! — слова врезаются в мозг острыми осколками. Рушат мою жизнь, как карточный домик. Рассыпаюсь. Без него мне себя не собрать.
Спасла себя, Аня? Для чего? Чтобы поменяться с ним местами? Хотела подарить ему целый мир, только не вышло. Отняла!
— Итан… Итан… — хриплю, ощущая дикий мороз по коже. Его отрывают от меня. Уносят. Я смотрю на испачканные кровью ладони, на платье, теперь уже алого цвета, прикрываю глаза и растворяюсь в ледяной темноте…
Хочу быть с ним. Хочу к нему. Хочу навсегда…
———
Девочки, это предпоследняя глава. Не теряйтесь. Спасибо вам! ❤❤❤
Глава 47. Убей меня, если сможешь
Глава 47
Убей меня, если сможешь
Анна
Полтора месяца спустя…
— Привет, теть Кать, — захожу к ней в дом. Устало опускаюсь на диван в маленькой гостиной. Сердце сжимается от воспоминаний. Месяц прошёл, как я покинула это место. Заселилась в общагу от института, чтобы не пересекаться с Итаном. Чтобы не рвать сердце на части, каждый раз встречая его здесь. На вилле отца.
— Есть хочешь? — спрашивает тётя.
— Не знаю. Может быть. Что-нибудь лёгкое. Мяса не хочу. От рыбы тошнит. У нас в общаге кишечная инфекция гуляет. Двоих девочек госпитализировали. Не стоило к тебе приходить. Ещё заразишься.
— Глупостей не говори. Тебя нужно откармливать. Исхудала в своей общаге. Скоро, как тарань, станешь костлявая! Никто не захочет в тебя влюбляться, — тётя ставит на стол голубцы со сметаной. Запах вкусный, но от него мне становится дурно.
В последнее время у меня часто кружится голова. Тошнота донимает третьи сутки. Чай, который выписал педиатр, не помогает справиться с ней.
— Мне и не нужно, чтобы в меня влюблялись.
Поднимаюсь с дивана, подхожу к окну. Вдыхаю октябрьский воздух. На улице только-только прошла гроза. Пахнет озоном и растениями из сада.
Дышу. Становится легче.
— Итан точно здесь не появится? Не хочу с ним сталкиваться, — среди густо насаженных деревьев пытаюсь рассмотреть его бунгало. Память тут же бьёт по больному. На глаза наворачиваются слёзы. Сердце сжимается и притихает в надежде его увидеть, хотя бы издалека. Одним глазком…
— Он живёт в городской квартире. Ближе к госпиталю. Сама понимаешь… Рана после сквозного пулевого ранения требует постоянного ухода. Дона Моника и Матильда за ним присматривают. Бедная женщина. Только мужа потеряла, а тут и сына едва не пристрелили. Анька, ну как тебя угораздило вляпаться в этого подонка Ивана? Детка, ты хоть осознаёшь, что он спас тебя от смерти и от тюрьмы? А мать? Она до сих пор не в курсе! И слава Богу!
— Хватит, тёть Кать! Ты тоже клонишь туда, куда и все! Ты никогда не делала ошибок в жизни? Что случилось, то случилось. Теперь этого не исправить. Значит, Мэт присматривает? Да?
— Не звонил тебе? — тётя уходит от ответа, обнимая меня со спины. Целует в затылок. Жалеет. Если бы ещё не давила на больную мозоль…
— Нет. Не звонил, — выцеживаю раздражённо и в то же время с сожалением.
Последний раз я его видела в больнице, когда в коме лежал. Медсестра позволила. Сжалилась надо мной. Я ревела без остановки трое суток. Ни есть, ни спать не могла. Едва сама не загнулась от горя и душевной боли. Вскоре появилась Мэт. А когда Итан очнулся, меня к нему больше не пустили. Матильда встретилась со мной, вернула мобильный и сказала, что он не хочет меня видеть.
После судебных разбирательств меня оправдали. Адвоката прислал Святой. Сжалился. Либо тётка
