В общем, по всему выходило, что Стаса Веронике надо было выручать. Надо, только сил никаких не было. Как, впрочем, и денег. Деньги в их семье всегда были Игоревой проблемой. Они, конечно, оба хорошо зарабатывали, но как-то так получалось, что и тратили хорошо, ни о каких накоплениях на черный день не думая. О своих планах что-либо прикупить Вероника объявляла Игорю всегда вдруг, и он нужную сумму обязательно, как это у них называлось, «доставал». Где доставал и как — ее не очень интересовало. У друзей, наверное, брал. А отдавал потом частями. Тоже сам, ее лишний раз не напрягая. По крайней мере, в семейной «общей шкатулке», куда они по привычке складывали свои заработки, деньги никогда не переводились и тратились «на жизнь» так, как им и положено тратиться — на продукты, на оплату счетов, на развлечения…
Вспомнив об «общей шкатулке», Вероника подскочила с кровати и бросилась к заветному ящичку в комоде, открыла его быстро. Шкатулка была пуста. Она и сама не помнила, какие там были деньги до всех этих летящих мимо нее с бешеной скоростью событий, но все же пустота ее показалась почему-то слишком уж оскорбительной. Никогда не была она вот такой категорически пустой. Хоть небольшие, но деньги там все же водились. Заведено было так. Игорь считал, что именно так должно быть. Потому что нельзя по соседям бегать да в долг клянчить до зарплаты. Хотя чего уж теперь вспоминать, как оно все было раньше. Раньше и усталости такой не было, и тревожности тоже, и маминого инсульта не было, и заботы о судьбе Стаса…
Совершенно автоматически она открыла и рядом лежащую шкатулку, в которой хранила свои драгоценности. Их, конечно, было не так уж и много, но все же… Не каждая женщина в таком молодом возрасте может похвастаться гарнитурчиком из настоящих мутновато-зеленых изумрудов, и колечком с небольшим, но достойным вполне бриллиантиком, и изящным браслетом-змейкой из белого золота, с такими же, специально подобранными к нему серьгами и кольцом… Все это были подарки Игоря — он всегда дарил ей украшения с удовольствием и в то же время подходил к этому вопросу серьезно. То есть правильно. Если уж изумруды, то только настоящие, природные, если уж браслет, то чтоб на руке сидел ловко, как влитой. Она и сидела как влитая, эта змейка из белого золота, на тонком запястье.
Шкатулка тоже оказалась пустой. Если не считать, конечно, жалкой кучки дешевой бижутерии, сгрудившейся, будто виновата, с одного ее краю. Вероника долго и обиженно, совершенно как-то по-детски пялилась в эту ее наглую пустоту, нахмурив лоб и сведя пухлые губы твердым бантиком, потом тихо закрыла шкатулку и поставила на прежнее место, аккуратно задвинув ящичек комода. Нет, не хотелось ей совсем этого черно-белого жизненного детектива. Не хотелось совсем жить по его законам, со всплесками бурного женского негодования по поводу только что увиденного, не хотелось напряженно думать о чужих проблемах, не хотелось даже и признавать, что детектив этот черно-белый как раз и является той самой оборотной, закадровой стороной красивого и ленивого фильма, в котором они со Стасом так глупо сыграли свои главные роли… Но куда теперь от этого детектива денешься? Хочешь не хочешь, а надо делать какие-то выводы. Например — у Стаса положение действительно сейчас безвыходное, и ему пришлось взять и деньги, и украшения, потому что с него долг требовали. Иначе убить могли. Жизнь-то дороже украшений, она ж это понимать должна. Ведь у нее есть сердце. Есть! Есть!
В следующий момент ей снова безумно захотелось спать. Не осталось в голове ни одной более порядочной мысли, только звонкая, нарастающая в затылке боль давила на глаза, требуя законного сна. Не выдержал больше организм столько нехорошей информации, включил потаенный предохранитель-самозащиту и потянул бедную ее кудряво-блондинистую головку на подушку, и уже из последних сил она успела накинуть на себя одеяло…
Глава 10
Утро свое Вероника начала с телефонных звонков, честно пугая друзей и знакомых запрашиваемой в долг суммой. Выслушав несколько вежливо-торопливых отказов, с трудом, но довольно-таки быстренько опустилась уже на землю со своего черного облака испуганно-наивной неприкаянности, представив на минуту, как бы сама переполошилась от такой неожиданной просьбы. Как будто десять тысяч долларов можно достать из кармана и запросто дать взаймы. Нет, может, для кого-то и в самом деле это все проще некуда, да только среди ее знакомых и друзей таковых личностей отродясь не водилось…
Попыталась она неумело подкрасться с этим трудным денежным вопросом и к коллегам и снова наткнулась на полное и испуганное непонимание. Может, потому, что просящей в долг никогда на фирме не числилась. А числилась скорее в долг дающей и даже обратно его как будто и не требующей, а терпеливо и кротко отдачи этого долга ожидающей. И даже более того, относилась в этом щекотливом вопросе к категории людей очень уж порядочных, то есть часто эти самые долги великодушно и благородно прощающих…
В общем, от Вероники в это утро дружно шарахнулись все — и друзья, и знакомые, и добрые коллеги. И даже шеф, выслушав ее странную просьбу, только удивленно развел руками — прости, мол, дорогая, нету у меня такой суммы в наличии… Все, все в обороте находится, до последней копеечки…
— Вероника Андреевна, а что у вас такое случилось-то? Вы бы хоть предупредили меня заранее, я бы что-нибудь придумать смог… — виновато заглядывая ей в глаза, пожал плечами Геннадий Степанович. — Что-то очень серьезное, да?
— Да… Нет… Ничего, извините, — залепетала также виновато-неловко Вероника, испуганно пятясь от его стола к двери. Ничего толкового как-то с ходу и не придумалось.
— Вы подождите недельки две, Вероника Андреевна, я обязательно вас выручу. Как ваша проблема, способна подождать? Или нет? Надеюсь, это не с моим сбежавшим водителем связано?
Неловко продолжая улыбаться и отчаянно замахав на его последнюю фразу руками, Вероника спиной вытолкнула дверь и выскользнула побыстрее в приемную, совсем уж неприятно удивившись неуместной и, как ей показалось, нетактичной даже догадливости шефа.
«Что-то уж совсем нехорошее происходит с девчонкой, — грустно подумал ей вслед Геннадий Степанович. — Надо бы потом разговорить-попытать ее по-человечески, найти время. Хотя как его найдешь — у самого сплошные проблемы…»
Звонок Валеры, конечно же, застал Веронику врасплох. Хоть и ждала она его все утро, а все равно вздрогнула, услышав в трубке его нетерпеливый голос:
— Ну, Вероника, удалось вам что-нибудь сделать?
— Нет… Пока нет… Слишком сумма большая…
