Второй всадник был человеком в летах, весьма дородным на вид. Быстрая скачка так утомила его, что он весь взмок. На луке его седла висело прекрасное охотничье ружье. Имелось ли при нем другое оружие, заметно не было, поскольку пояса он не носил. И все же весь его вид кричал о том, что на Диком Западе он впервые. Он напоминал сухопутную крысу, оказавшуюся в открытом море.
Третий всадник — молодой блондин крепкого телосложения — сидел верхом, хотя и не как опытный вестмен, но уж по крайней мере — как хороший любитель верховой езды. У него было открытое, приятное и слегка загорелое лицо. Вооружение его составляли: ружье, два револьвера и нож «боуи».
— Найдется, и не один глоток! — с небольшой задержкой ответил Форнер. — Добро пожаловать! Располагайтесь и позвольте мне присоединиться к вам!
Дородный господин остановил свою лошадь, несколько секунд испытующе разглядывал ранчеро, после чего сказал:
— Мне кажется, мы уже виделись, мистер. Ранчо Форнера! Значит, вас зовут Форнер. А у меня, в Браунсвилле, вы не были? Фамилия моя Роллинс, а этот молодой человек подле меня — мистер Баумгартен, мой бухгалтер.
Форнер слегка поклонился обоим и ответил:
— Конечно, мы виделись, сэр. Я держал у вас свои сбережения, а потом, когда отправлялся в Аризону, забрал. Но это была не такая уж большая сумма, чтобы вы оставили меня в своей памяти. Проходите! Мой бренди не хуже любого другого, есть даже закуска, если вы не очень привередливы. Как долго вы намерены здесь остаться, мистер Гринли?
— Пока не спадет дневная жара, — ответил тот, кого назвали Нефтяным принцем.
Лошадей расседлали и отправили пастись на луг. А всадники расселись на каменных стульях. Гринли сразу же налил стакан бренди и залпом его осушил. Банкир разбавил крепкий напиток водой, а Баумгартен пил только воду. Форнеры между тем отправились в дом, чтобы приготовить путникам еду.
Никто из них не видел, как вскоре еще два всадника пересекли речку и теперь приближались к ранчо. Судя по виду, за плечами у них неблизкий путь, а лошади валились с ног от усталости. Как нетрудно догадаться, это были Батлер, главарь двенадцати искателей, и Поллер, проводник, покинувший немецких переселенцев. Когда они приблизились к воротам, Поллер спросил:
— Ты действительно убежден, что ранчеро тебя не знает? Ты описывал его мне как честного парня, и фамилия Батлер может вызвать у него неприятие.
— Нет. Он меня никогда не видел, хотя мой брат частенько останавливался у него.
— У того фамилия тоже Батлер?
— Конечно, но здесь все его знают как Гринли.
— Хм, разумно. Но братья часто похожи внешне. Как у вас с этим?
— Никак, потому что мы родились от разных матерей.
— Ты знаешь, где он сейчас?
— Нет. Когда мы расстались, я поехал к югу, чтобы собрать искателей, а он все решал, куда податься. Кто знает, встретимся ли мы еще хоть раз на этом свете… Эй, что за бред! Да вон же он сам!
Батлер указал пальцем на сидевшего за каменным столом Гринли, которого сразу узнал. В ту же секунду и Гринли, метнувший взгляд в сторону ворот, тоже узнал Батлера, но не потерял присутствия духа и быстро прикрыл рот рукой, призывая сводного брата к молчанию.
— Да, это он, — не переставал удивляться Батлер, въезжая во двор. — Видел знак, который он мне подал? Мы не должны его узнавать.
Они спрыгнули с лошадей, отпустили их пастись и направились к каменным стульям как раз тогда, когда оба Форнера вышли из дома с мясным блюдом для гостей. Вновь прибывшие вежливо поздоровались и попросили разрешения присесть за стол. Разумеется, им не отказали. Оба уселись, принялись пить и закусывать, и никто не спросил у них ни имени, ни намерений.
Братья, не желавшие открыто признавать друг друга, выискивали возможность поговорить тайно. В какой-то момент Гринли встал из-за стола и заметил, что хочет полежать в тени за домом. Через короткое время туда же проследовал Батлер, стараясь держаться как можно непринужденнее.
Пока все это происходило, показались еще двое всадников. На этот раз они ехали по ближнему берегу реки. Оба были низкорослы, но один толстый, другой тощий. У последнего имелись кожаные, обшитые бахромой леггины и такая же охотничья рубашка, длинные сапоги были натянуты выше колен. На голове красовалась широкополая фетровая шляпа. Из-за широкого, сплетенного из отдельных ремешков пояса выглядывали два револьвера и нож «боуи». От левого плеча к правому бедру тянулось лассо, а на шее, на шелковом шнурке болталась индейская трубка мира. За спиной крест-накрест висели два ружья: с длинным и коротким стволами. Примерно так же одевался Олд Шеттерхэнд. И у того были два ружья: пугающий многих штуцер «генри» и еще более известный длинноствольный, тяжелый «медвежебой».
В то время как этот маленький сухопарый человечек хотел, казалось, походить на Олд Шеттерхэнда, другой пытался подражать Виннету. Он носил дубленую охотничью рубашку белого цвета с яркой индейской вышивкой, а леггины из той же материи на швах украшали индейские скальпы. Ноги его были втиснуты в расшитые жемчугом мокасины, покрытые сверху щетиной дикобраза. На шее у него также висела трубка мира, а еще болтался кожаный мешочек с «лекарствами». Вокруг толстого брюха змеился широкий санталовый пояс. Из-за него тоже высовывались ручка ножа и рукоятки двух револьверов. Голова его оставалась неприкрытой; длинные волосы были забраны в высокий узел. За спиной висела двустволка, ложе которой украшали серебряные гвозди — прямо-таки Серебряное ружье вождя апачей Виннету.
Кто лично знал Шеттерхэнда и Виннету, при виде обоих покатился бы со смеху — гладко выбритое, добродушное и несколько любопытное лицо худого в сравнении с одухотворенными, но решительными чертами Олд Шеттерхэнда и цветущие, красные, полные щеки, хлопающие глаза и растягивающиеся в дружеской улыбке губы толстяка против всегда серьезного бронзового лица апача!
Однако эти двое не относились к тем людям, над которыми можно смеяться. Да, у них имелись определенные странности, но они были почтенными людьми и истинными джентльменами, которые бестрепетно смотрели в глаза многим серьезным опасностям. Одним словом: толстяк был известен как Тетка Дролл, а его худого друга и кузена звали Хромой Фрэнк.
Они обожали Шеттерхэнда и Виннету, поэтому подражали им в одежде, которая придавало двоице весьма необычный вид. Наряды их были новехонькими и стоили немалых денег, да и на лошадях они не экономили.
Похоже, их целью тоже было ранчо Форнера, и они, не колеблясь, проехали в ворота. Появившись во дворе, оба возбудили всеобщее внимание, причиной которого в первую очередь был разительный контраст между обилием вооружения и добродушными лицами приезжих. Последние быстро спешились, кратко поприветствовали сидевших перед домом, а сами уселись на два пока пустовавших каменных стула, не спросив, приятно это другим или нет.
