Читаем без скачивания Волки в погонах - Сергей Донской

– Совесть не грыжа, ее не нащупаешь, – угрюмо пробубнил Гарик. Его пальцы сомкнулись на перекладине стула в кулак. Глаза, почти не мигая, уставились на эфэсбэшника. – Просто раз уж колоться, то до конца, – продолжал он, не обращая внимания на туго ходящую в пазах челюсть. – Правильно я просекаю момент?

Собеседник смотрел на него и молчал, выжидательно склонив голову к плечу. С руками, скрещенными на груди, он представлял собой достаточно уязвимую мишень.

– Так вот, – сказал Гарик, – когда я американца пытал, ну, этого, Задова, он мне одну очень важную вещь сказал…

– Какую же?

– Он сказал, что является резидентом вражеской разведки.

– Неужели?

– Точняк. И продиктовал мне фамилии своих… этих… – На ум Гарика просилось не очень подходящее словечко «сподвижники», но оно попахивало балаганом и произносить его не хотелось.

– Ты имеешь в виду агентов? – пришел на помощь заинтересовавшийся майор.

– Ага. – Гарик провел языком по губам. – Агентов… Джеймсбондов сраных!!!

Стул, который он стремительно выхватил из-под себя, взмыл в воздух всеми четырьмя ножками вверх. Эфэсбэшник, не успевший отреагировать на внезапное нападение, продолжал сидеть в прежней позе. Единственное изменение в его облике, которое машинально отметил про себя Гарик, заключалось в том, что ненавистные светлые глаза мгновенно потемнели за счет расширившихся зрачков.

– На! – выдохнул Гарик, метнув стул в противника.

Дальше все пошло не по плану. Во-первых, эфэсбэшник совершенно непонятным образом очутился на ногах раньше, чем до него долетел кувыркающийся стул. Во-вторых, этот самый стул по какой-то загадочной причине изменил направление полета и устремился обратно. В-третьих, осыпаемый его обломками, Гарик не на подоконник запрыгнул, а очутился как раз под ним, на полу. Щелк! Нижнюю челюсть окончательно перекосило и заклинило от удара о батарею парового отопления. Тресь! Подлетевшее особенно высоко сиденье обрушилось Гарику на темечко. А проклятый эфэсбэшник уже был рядом, и Гарик, вздернутый за шиворот, принял вертикальное положение, и взгляд Громова, брошенный на него, был таким же коротким и яростным, как последовавший удар по корпусу.

– Напрасно ты так наплевательски относишься к своим почкам, – наставительно сказал Громов, когда увидел, что Гарик вновь обрел способность слышать. – Они регулируют состав твоей поганой крови и отвечают за образование мочи. А у тебя ее явный переизбыток. В голову ударила?

– Н-н! – Гарик осторожно помотал головой. Слышать-то он слышал, а вот членораздельно изъясняться не мог. Перекособоченная челюсть упорно не желала возвращаться на место.

Но Громов, кажется, его отлично понял.

– Как же нет? – весело удивился он. – Ударила тебе моча в голову, еще как ударила! Вот! Теперь чувствуешь?

Резкий тычок в лоб непременно опрокинул бы Гарика навзничь, если бы не рука Громова, сграбаставшая его за воротник.

– Х-в! – взмолился Гарик.

– Хватит? – не поверил Громов. – Ты уверен?

– Угу! – выдавить из себя это междометие оказалось легче, чем отчетливо произнести коротенькое «да».

– Ладно, поверю тебе на слово.

Рука Громова повлекла Гарика через всю комнату и небрежно швырнула на другой стул, гораздо более массивный и прочный, чем тот, который был использован в качестве метательного снаряда несколько минут назад. Но Гарик не собирался повторять попытку. Как уже отмечалось, он был человеком рассудительным.

В запертую дверь требовательно постучали снаружи, однако Громов даже не повернул головы в ту сторону. Он внимательно глядел на пленника, принимая неизвестно какое решение, и Гарик вдруг понял, что шансов похлебать сегодня тюремную баланду у него не так уж много. Странное дело, но впервые перспектива угодить на нары показалась Гарику притягательной. Ему уже прямо-таки не терпелось поскорее занять свою шконку.

Когда Громов, приблизившись, тихо заговорил, Гарику пришлось поднапрячься, чтобы не пропустить ни единого слова, адресованного ему:

– Слушай внимательно, орел сиволапый… Типам, которые мне по какой-либо причине сильно не нравятся, я обычно предлагаю три варианта. Они могут наложить на себя руки, могут попытаться убить меня или сбежать. – Склонившийся над Гариком Громов продемонстрировал пленнику три загнутых пальца. – Ты по глупости своей уже использовал два из них, согласен?…

Щелчок в лоб вынудил Гарика утвердительно кивнуть.

– А первый вариант тебя, разумеется, не устраивает…

Новый кивок.

– Так вот, на этот случай у меня специально для тебя припасен четвертый. Эксклюзивный.

– Какой? – вырвалось у Гарика. Он и сам не заметил, как отвисшая нижняя челюсть встала на место.

– Когда я удалюсь, – сказал Громов, – тебе станут задавать тысячи разных вопросов. Ответ на один из них ты должен заучить, как «Отче наш». Ни ты сам, ни я содержимым ноутбука не интересовались…

– Замётано! – клятвенно заверил собеседника Гарик. Он понял, что, кажется, самое страшное позади. Пульсация крови в его висках сделалась почти такой же громкой, как настойчивый стук в дверь, который раздавался через равные промежутки времени.

– Я не договорил, – холодно сказал Громов. – Дело в том, что ноутбук был безнадежно испорчен во время твоей схватки с американцем. Ты таскал его с собой для отвода глаз, вот и все.

– Для блезира, – понимающе кивнул Гарик, прежде чем спохватиться: – Так компьютер же целехонек остался!

– Дело поправимое. – С самым невозмутимым видом Громов взял раскрытый ноутбук и несколько раз ударил его об угол стола, после чего захлопнул футляр и закончил: – Весь шум спишешь на нашу задушевную беседу. – Жест в направлении разбросанных по полу обломков стула. – Стой на своем, как бы на тебя ни наседали. А расколешься, – Громов легонько ударил ладонью в лоб Гарика, вынуждая глядеть ему прямо в глаза, – мы встретимся с тобой снова. И тогда тебе останется только первый вариант. Напомнить?

– Не надо, – решительно сказал Гарик.

– Тогда счастливо оставаться, душегуб.

Когда Громов исчез и на смену ему в комнату ворвались совсем другие люди, возбужденные, нетерпеливые, Гарик еще некоторое время тупо глядел в пространство перед собой. Ему чудилось, что там все еще плавает улыбка загадочного комитетчика, оставленная на прощание. На долгую-долгую память, которую Гарик должен был сохранить на всю оставшуюся жизнь.

Глава 11

След взят!

Диван перед телевизором опустел. Вроде бы пустяк, а в квартире сделалось вдруг так пусто, что даже гулкое эхо от собственных шагов чудилось. На самом деле его, разумеется, не было, эха. Но Громову казалось, что он очутился в безлюдном замке с привидениями. В качестве одного из неприкаянных призраков.

Вот когда он пожалел, что не услышит сегодня несметного количества тостов под водочку, которую можно было бы распивать с Ларисиным отцом за знакомство. А ее мать успевала бы давать в паузах между россказнями мужа какие-нибудь особые рецепты засолки сала или приготовления пампушек. И было бы Громову невыносимо скучно, но зато не так горько, как теперь.

Устроившись за дешевым компьютером «Целерон» с его четырьмя куцыми гигабайтами памяти, Громов проверил конфискованную дискету на вирусную «вшивость», после чего открыл один-единственный записанный на ней файл. Катастрофе, в ходе которой погиб интернациональный экипаж военно-транспортного самолета США, было посвящено ровно 109 страниц текста, снабженного снимками, диаграммами и замысловатыми схемами.

Техническое описание злополучного «Боинга» Громов пропустил, отметив лишь с удивлением, что в гражданской авиации Америки до сих пор не существует аналогов русским «Антам», способным брать на борт до 80 тонн груза, а потому тамошние миротворцы были вынуждены прибегнуть к посредничеству военных.

Чем дальше углублялся Громов в результаты расследования, тем больше в нем крепло желание вплотную заняться людьми, которые его проводили. Не было никаких сомнений в том, что катастрофа произошла в результате преднамеренного взрыва, но проект заключения комиссии, помещенный в самом конце файла, гласил прямо противоположное: обычная техническая неисправность, повлекшая за собой гибель более полутора десятков людей. Вывод напрашивался обескураживающий. Стремясь унять возможный скандал по поводу столь громкой террористической акции, российское правительство решило закрыть глаза на истинные причины ЧП.

С точки зрения кремлевских бояр, подобная тактика, возможно, себя и оправдывала. Но страусиная политика плоха тем, что, как ни прячь голову в песок, задница все равно торчит наружу, у всех на виду. Прикрывать ее куцым замаранным хвостом обычно не удается. И вообще в такой сомнительной позе трудно сохранять великодержавное достоинство.

И это не главная проблема. Хуже то, что, один раз убедившись в своей безнаказанности, террористы наглеют вконец и их акции становятся все более жестокими и дерзкими. Что же касается престижа государства, то разве он состоит только в умении делать хорошую мину при плохой игре? Конечно же, нет. Ты одержи победу, докажи свою силу, а остальное приложится. Хорошая и честная игра по правилам – вот главный залог успеха.