национальные правительства обязались удерживать твердый обменный курс на американскую валюту, не котировать свои валюты в золоте и не повышать его цену. Международный валютный фонд (МВФ) становился структурой, которая следила за соблюдением валютных обязательств и кредитовала правительства с целью помочь им в сохранении валютного паритета.
Пятидолларовая купюра выпуска 1914 г.
С 1940 по 1950 год ВВП США вырос с 98 до 279 миллиардов долларов. В 1949 году на США приходилось 54,6 % мирового промышленного производства и 75 % золотых резервов (без учета СССР), тогда как, например, в распоряжении Банка Англии находилось 4 % мировых резервов.
Золотое покрытие денежной массы в США составляло на тот момент надежные 57 %. Чтобы гарантировать исполнение взятых в Бреттон-Вудсе обязательств, Конгресс США принял Монетарный акт, гарантировавший золотое покрытие американской денежной массы не менее чем 25 %, причем в понятие денежной массы включались не только наличные банкноты, но и безналичные деньги на счетах банков – членов ФРС.
Олигархи Уолл-стрит, позиции которых были подорваны катастрофическими потрясениями Великой депрессии, жаждали вернуться в большую финансовую игру, чтобы делить колониальные рынки изможденных войной Англии и Франции. Однако поддерживать господство доллара оказалось непростым делом. Каждая из европейских колониальных держав имела зону, где главенствовала ее валюта: фунтовая зона Великобритании, франковая зона во французских колониях, зоны голландского гульдена, испанской песеты, португальского эскудо. Европейские страны старались объединиться в платежный союз, который бы позволял осуществлять клиринговые расчеты без привлечения доллара. Государствами вводились жесткие валютные ограничения.
Здание Федеральной резервной системы США
В 1947 году США добились от Англии введения свободного обмена фунта стерлингов на доллар, однако это вызвало такие потрясения в английской экономике, что через месяц от эксперимента пришлось отказаться. Зато в 1949 году 37 стран, на долю которых приходилось более половины мировой рыночной торговли, от Австралии и Аргентины до Швеции и Южной Африки, девальвировали свои валюты по отношению к доллару – в среднем на 30 %. Это была своего рода вассальная присяга глобальному господству американской валюты.
«Мир на протяжении десятилетий спокойно смотрел, как США, пользуясь тем обстоятельством, что их национальная валюта стала мировой расчетной единицей, фактически „приватизировали” часть эмиссионного дохода во всех странах долларового мира (а в странах, использующих currency board – валютное управление, – этот доход ими присваивался полностью)», – отмечают экономисты А. Б. Кобяков и М. Б. Хазин[102].
С конца 1940-х годов Америка навязывала режим currency board странам Третьего мира и даже некоторым развитым государствам второго эшелона. Суть этого режима заключается в том, что центральный банк страны ограничивает объем национальной валюты размерами золотовалютных резервов (как правило, на уровне 100 % покрытия и более), портфель которых формируется прежде всего из долларов и казначейских обязательств США. Фактически речь идет о валютной колонизации, которая обеспечивает спрос на американские доллары и исключает вероятность того, что та или иная страна будет богатеть опережающими темпами по сравнению с США.
Форт-Нокс, хранилище золотого запаса США
© Michael Vadon / Flickr.com
Однако для того, чтобы достичь действительно глобального доминирования, американскому Ханаану предстояло добиться ликвидации альтернативных валютных зон фунта, франка и других, что было невозможно без деколонизации стран Африки и Азии и снятия большинства валютных ограничений со стороны развитых государств. Таким образом, США и СССР стали союзниками в деле деколонизации: США – в интересах олигархии нового правого Ханаана, а СССР – в интересах мирового коммунистического движения, порожденного левым Ханааном.
К началу 1960-х годов с укреплением независимости бывших колоний Бреттон-Вудская система начала функционировать в полном объеме. Однако этот успех фактически ее похоронил, поскольку она была принципиально неработоспособна, на что указал бельгийско-американский экономист Роберт Триффин. «Дилемма Триффина» состояла в том, что для обеспечения центральных банков других стран необходимым количеством долларов в целях формирования национальных валютных резервов, требовалось, чтобы в США постоянно наблюдался дефицит платежного баланса. Но дефицит платежного баланса подрывал доверие к доллару и снижал его ценность в качестве резервного актива, поэтому для укрепления доверия был необходим профицит платежного баланса.
Система глобального валютного доминирования США могла функционировать только в ущерб национальной экономике США. Справедливость этой дилеммы становилась очевидна со второй половины 1950-х годов, по мере успехов в распространении Бреттон-Вудской системы: несмотря на процветание американской экономики, золотой запас США непрерывно истощался, сократившись к 1961 году до 15 000 тонн. За пределами США стремительно разрастался долларовый «пузырь», уже многократно превышавший золотые запасы Форт-Нокса.
Золотые слитки в Форт-Ноксе
© ID1974 / Shutterstock.com
Возник рынок «евродолларов», находившийся вне зоны контроля американских властей. Туда потянулись американские банки и корпорации, стремясь уйти от все возраставшей налоговой нагрузки в самих США. Важную роль в его формировании сыграло советское золото, продававшееся «Московским народным банком», который в 1960-х годах стал одним из влиятельнейших банков лондонского Сити. Поскольку Советский Союз не входил в капиталистическую систему и не ратифицировал Бреттон-Вудские соглашения, Моснарбанк мог продавать как «советское» золото любое другое, помогая лондонским трейдерам обойти установленные этими соглашениями ценовые ограничения.
В 1961 году президент Джон Кеннеди забил тревогу: «С 1958 года дефицит нашего платежного баланса возрос почти на 11 миллиардов долларов, держатели долларов за границей перевели их в золото в таком количестве, что это вызвало полный отток золота из наших резервов почти на 5 миллиардов долларов»[103]. При этом Кеннеди констатировал, что дефицит 1960 года был «результатом увеличения оттока частного капитала в поисках новых возможностей и намного более высоких прибылей и спекулятивного преимущества за границей»[104]. Обратившись к президенту Chase Manhattan Bank Дэвиду Рокфеллеру с вопросом, как можно исправить американский платежный баланс, Кеннеди услышал стандартный ханаанский ответ: ограничить государственное вмешательство в экономику, снизить налоги, сократить правительственные расходы, в частности на соцобеспечение. Президент решил пойти другим путем: он распорядился подготовить введение «уравнительного налога», принуждавшего американские корпорации платить существенные дополнительные средства с прибылей, полученных от инвестиций за границей. Вскоре после того как началась работа над законопроектом, Кеннеди был убит. Он повторил судьбу президента Авраама Линкольна, который также встал на пути у банкиров Ханаана.
Джон Фицджеральд Кеннеди (1961–1963)
На протяжении 1960-х годов правительству США становилось все труднее совмещать осуществление нескольких противоречивших друг другу целей: поддержание глобального доминирования доллара и заниженной цены на золото в размере 35 долларов за тройскую унцию, обеспечение прибыли американскому Ханаану и реализацию принятой после войны кейнсианской экономической стратегии, когда правительство посредством налогов изымает значительную часть национального дохода и более равномерно распределяет его между гражданами. Было невозможно одновременно обогащать и олигархов, и простых американцев, вести холодную войну, поддерживать господство доллара и удерживать золотой паритет. Чем-то было нужно пожертвовать.
Первым в жертву был принесен золотой стандарт. Когда степень золотого покрытия американской денежной массы достигла 27 %, президент Линдон Джонсон принял решение об отмене Монетарного акта. Недостаток денег не должен был мешать ни реализации социальных программ «великого общества», ни войне во Вьетнаме. Это было прямым нарушением Бреттон-Вудских соглашений.
В ответ президент
