— Оттуэлл! — крикнул маркиз голосом, который легко перекрыл шум толпы. — Миссис Смайт едет со мной.
Лорд Оттуэлл замолчал на середине предложения и оглянулся, его лоб прорезали морщины.
Не дав ей возможности поговорить с ним, маркиз протянул руки, обхватил ее за талию и снял на землю с уверенной силой, от которой у нее занялся дух. Как только ноги коснулись земли, он взял ее под локоть и повел вперед. Она успела бросить лишь один последний взгляд на лорда Оттуэлла, который выглядел крайне расстроенным, прежде чем маркиз остановился перед своим фаэтоном и повернулся, чтобы помочь ей подняться внутрь.
Пульс ее участился, когда лорд Весси обхватил за талию и приподнял над землей. На мгновение она оказалась в кольце его крепких объятий, глаза на уровне его глаз, рот в какой-то паре дюймов от его рта. На долю секунды он приостановился, словно подумывал привлечь ее ближе для поцелуя. Но потом все-таки поднял выше и усадил на сиденье.
Устроившись, Лили усилием воли поборола легкое головокружение, сказав себе, что это реакция на значительную высоту фаэтона, а не на объятия маркиза. Улыбка заиграла у нее на губах, пульс заколотился от возбуждения, когда она увидела Лондон с высоты сиденья шикарного экипажа.
Лорд Весси ловко поднялся следом и устроился рядом с ней на сиденье, своими широкими плечами почти касаясь ее плеч. Взяв поводья, тихо свистнул лошадям и пустил их вперед, каждым своим движением говоря об умении править четверкой породистых рысаков.
«Вот мужчина, — подумала она, — знающий, как обращаться с поводьями».
— Надеюсь преподать вам несколько иной урок управления лошадьми, — скромно заметил он, как только они благополучно влились в общее движение.
Она расправила плечи.
— Если вы спрашиваете, не я ли правила лошадьми, когда это случилось, спешу вас разуверить.
Он бросил на нее быстрый взгляд.
— У меня и в мыслях не было, что вы. Если помните, я предупреждал вас, что у Оттуэлла руки-крюки. — Он помолчал, делая быстрый поворот, от которого экипаж Оттуэлла непременно бы занесло. — Он хотя бы раз дал вам подержать поводья?
Она сжала губы.
— Сказал, что подыскивает для первого урока подходящее место.
— Тогда позвольте мне обучить вас. Мое предложение остается в силе.
Волна желания развернулась у нее в груди, но она отодвинула ее в сторону.
— Я не могу. И вы знаете причину.
Его губы изогнулись в медленной, чувственной улыбке.
— Благодарю за комплимент, сударыня, но даже я нахожу затруднительным заниматься с вами любовью в открытом фаэтоне на виду у всех. Общество целиком и полностью одобряет езду в открытых экипажах. Не находит в этом ничего предосудительного.
У нее приоткрылся рот от такого дерзкого утверждения, и все же она понимала, что он прав. Даже девушкам с чересчур бдительными мамашами разрешено кататься с джентльменом без сопровождения, если они находятся в открытом экипаже. И все же… разве не решила она только вчера видеться с маркизом как можно реже? А проводить с ним долгие часы, сидя бок о бок в маленьком экипаже, — не совсем подходящий способ выполнить намеченное. И все-таки она не могла отрицать того факта, что позволить Итану Андертону обучать ее управлять экипажем было бы совсем неплохо. Если допустить, что она сможет сосредоточить свои мысли на уроках, а не на мужчине.
Сцепив затянутые в перчатки руки на коленях, она заставила себя сопротивляться.
— Пусть даже я согласна, что приличия будут соблюдены, но не думаю…
— А что же тут думать, дорогая леди, — пробормотал он с вкрадчивой убедительностью. — Просто скажите «да». — Он бросил на нее быстрый взгляд. — Вижу по вашему лицу, что вам до смерти хочется научиться управляться с поводьями. И хотя обычно не в моих привычках хвастаться собственными умениями, многие считают меня отличным возницей. Могу вас заверить, что я никогда не наеду на фруктовую палатку и не дам вам возможности сделать это, пока вы будете учиться.
Лили засмеялась:
— Нет, на этот счет я спокойна.
«И я на самом деле не боюсь», — осознала она, чувствуя себя с ним так же надежно и безопасно, как младенец в колыбели.
— Тогда доставьте мне удовольствие обучать вас, — уговаривал он. — Это будет просто чудесно, обещаю.
«Уверена, что именно так и будет, по этой причине я должна отказаться».
— Если это заглушит ваши опасения, обещаю сохранять атмосферу наших уроков строго платонической. Можете думать обо мне как о своем заслуживающем доверия родственнике.
Она усмехнулась:
— Дальнем родственнике, полагаю, который не прочь сбить свою ученицу с пути истинного. Ну, если б вы поклялись вести себя как мой брат…
— У вас нет брата, — ухмыльнулся он.
— Вот именно.
Он бросил на нее взгляд, который был в равной мере насмешливым и раздраженным.
— Просто скажите «да», Лили.
Как легко у него это выходит! Интересно, испытывала ли Ева те же чувства, раздумывая, взять или не взять яблоко? И все же она ведь соглашается не лечь с ним в постель… только сидеть в экипаже, где даже сейчас ей стоит лишь чуть-чуть наклонить голову, чтобы уловить ею восхитительный мужской запах, или слегка наклониться вбок, чтобы слегка коснуться его сильного, атлетического тела.
Нервно покусывая нижнюю губу, она вела безмолвную битву, в которой сердце яростно сражалось с головой. «Скажи "нет"», — предостерегал разум. Но тут он улыбнулся ей так, что она буквально растаяла.
— Ну хорошо, — поспешно проговорила она. — Как скоро мы сможем начать? Сегодня?
Он рассмеялся:
— Нет, не так скоро. В такое время дня невозможно отыскать какую-нибудь немноголюдную улицу, хотя, полагаю, один из парков может быть самым подходящим местом, с которого следует начать. Если вы съедете там колесом с дорожки, то самое страшное, что вы сделаете, — это раздавите несколько полевых цветков да вырвете кусок травы.
Она вздернула подбородок:
— Кто сказал, что я буду съезжать с дороги? Вы меня недооцениваете.
Он широко улыбнулся, лучики крошечных морщинок разбежались из уголков глаз.
— Нисколько в этом не сомневаюсь.
Приятное тепло омыло кожу; ощущение, которое, она знала, не имеет ничего общего с очень теплым днем поздней весны.
— Что скажете насчет половины десятого завтра утром? — предложил он. — Или это слишком рано?
Она покачала головой:
— Я ранняя пташка, поэтому это отличное время.
— О, еще один интригующий кусочек информации о ваших личных привычках. Я стану думать о вас завтра утром, когда буду умываться и одеваться, гадая, проснулись ли вы и делаете ли то же самое.
