— Прошу прощения, милорд, — сказал он, — но вас хочет видеть его светлость герцог Уайверн.
— Проводи его сюда.
— Я уже здесь! — крикнул Тони из смежной гостиной, явно слышавший их с Уэлком разговор.
У герцога слух как у кошки, как узнал Итан, когда они еще мальчиками познакомились в Хэрроу много лет назад. И очень мало что ускользает от его внимания, несмотря на ленивый взгляд из-под полуприкрытых век и напускную внешнюю расслабленность.
Голубые глаза Уайверна казались слишком проницательными и блестящими этим утром, заметил Итан, когда вышел из гардеробной.
— Привет, Тони. Что привело тебя в такую рань?
Герцог уперся костяшками пальцев в бедро.
— Сегодня в «Таттерсоллз» будет выставлен на аукцион первоклассный жеребец. Я решил сделать заявку и подумал, не захочешь ли ты поехать со мной.
Вот еще одно, что Итан хорошо знает о Тони: он великолепный наездник, прекрасно разбирающийся в лошадях. Когда интересный экземпляр попадает в поле его зрения, он не колеблясь приобретает его для своей конюшни, которая, кстати, считается одной из лучших в стране.
— Позавтракаешь? — спросил Итан, подходя к квадратному столу красного дерева, стоящему под одним из трех окон, заливающих комнату солнечным светом. Лакей занимался расстановкой блюд с едой на белоснежной скатерти; от соблазнительного запаха яиц, ветчины и тостов желудок Итана заурчал.
Сев, он налил себе чашку крепкого черного чая, затем вторую для друга.
— Лукуллов пир… Повар всегда готовит больше, чем я в состоянии съесть. Велеть принести еще одну тарелку?
— Нет, чая достаточно, спасибо. — Тони опустился на стул с противоположной стороны. — Ну, так как насчет торгов? Ты едешь или нет?
— Боюсь, что нет. — Итан отрезал кусочек ветчины и медленно прожевал, наслаждаясь приятным копченым вкусом. — У меня уже назначена другая встреча.
Уайверн вскинул черную бровь:
— Правда? Что-то в последнее время у тебя слишком часто возникают дела. Интересно, какого свойства? А может быть, под этим подразумеваются свидания с некоей рыжеволосой вдовой, а?
Итан подцепил на вилку и съел кусок яичницы-глазуньи, затем откусил хрустящую корочку намазанного маслом тоста.
— Наши встречи не свидания. Я учу ее управлять упряжкой.
— А, так вот, значит, как теперь это называется, — протянул герцог поддразнивающим тоном.
Итан нахмурился:
— Она не моя любовница, если ты на это намекаешь. — «По крайней мере пока», — подумал он. Разумеется, он планирует исправить эту ситуацию в ближайшем будущем — самом ближайшем.
И все же по причинам, которые даже сам не вполне понимал, он оставался верен своему слову насчет того, чтобы сохранять атмосферу их с Лили уроков исключительно платонической Он мог флиртовать и поддразнивать ее, но дальше этого пока не предпринимал никаких шагов. Разумеется, он встречался с ней на нескольких балах, где они танцевали или в течение нескольких минут вели непринужденную беседу за бокалом вина или пунша. Но несмотря на свое неутихающее желание к ней, он не подбивал ее больше ни на какие встречи в полуночном саду и не предпринимал дальнейших серьезных попыток соблазнения.
Сказать по правде, он сам не мог понять свое поведение, заставляя гадать, уж не происходит ли его сдержанность из какого-то странного чувства чести, необходимости исполнить свое обещание относительно уроков, дожидаясь, когда совесть позволит ему возобновить попытки заманить ее в постель. Какова бы ни была причина, он хотел эту девчонку с отчаянием, граничащим с болью. Не раз он просыпался после ночи бурных, сладострастных снов о ней и обнаруживал, что вся постель скомкана и перекручена, кожа покрыта испариной, а плоть неистощимо твердая.
Но добровольно взятый на себя «обет воздержания» должен вот-вот закончиться, быть может, уже сегодня, поскольку этим утром он дает Лили Смайт последний урок.
Быстрая и смелая, она удивила его своей врожденной ловкостью и сообразительностью. В награду за ее успех она повезет их в Ричмонд-парк, где он планирует устроить пикник.
«А после этого, — размышлял он, — кто знает, что может случиться».
Тем не менее он не собирался делиться своими планами с Тони, каким бы близким и давним другом он ни был. Он съел еще кусочек ветчины.
— Ну так расскажи мне об этой лошади.
Лили твердо держала поводья и дала лошадям волю, позволив упряжке увеличить скорость до легкого галопа, когда они ехали по дороге к Ричмонду. Рядом с ней сидел маркиз, развалившись в ленивой, небрежно расслабленной позе.
Солнечный свет позднего утра лился на землю с почти безоблачного лазурного неба, смолистый воздух дразняще овевал кожу и заигрывал с тщательно заколотыми прядями волос, спрятанными под шляпку с узкими полями. Ее платье цвета лаванды гармонировало с настроением — бодрящее радостное возбуждение вкупе с чувством трепетного волнения.
Сегодня ее последний официальный урок по управлению экипажем. По крайней мере так лорд Весси заявил ей два дня назад, когда предложил эту прогулку в двойном качестве: заключительной проверки и празднования ее успеха. Он сообщил, что она освоила все, чему он мог ее научить, и больше в нем не нуждается. Ей нужна только внутренняя уверенность, которую даст продолжительная практика.
Он пообещал, что, когда они вернутся в Лондон, поможет ей приобрести собственный выезд, дабы она могла ездить по городу, куда и когда пожелает.
К своему ужасу, она поняла, что будет скучать по ежедневному обществу маркиза после того, как закончится их последний урок. За последние две недели она стала получать удовольствие от их разговоров и дружеского общения, предвкушала их утренние прогулки с нетерпением, которое могла бы счесть тревожащим. Она не должна была желать его компании, но в последние несколько дней сделала открытие: ей нравится Итан Андертон. И все же интуитивно Лили понимала, что он не из тех мужчин, с которым можно быть просто друзьями, во всяком случае, в строгом смысле этого слова. Он слишком дерзкий, слишком мужественный, слишком привлекательный.
«Но и в качестве любовника я его не хочу, — поспешила заверить она себя, — нет, не хочу». И все же, когда дело касается лорда Весси, женщина должна быть сотворена из камня, чтобы остаться невосприимчивой к его обаянию. Лили сомневалась, что любая женщина моложе восьмидесяти смогла бы устоять против его шарма. Да он же просто ходячий соблазн!
Размышляя над его поведением по отношению к ней в последнее время, она задавалась вопросом, не утратил ли он к ней интерес. После того самого первого урока, когда он держал ее в объятиях под предлогом обучения, не было больше никаких амурных поползновений с его стороны. Он даже не пытался поцеловать ее, а вел себя как безупречный джентльмен, как платонический поклонник — в точности как и обещал.
