Глава 7
Ты откуда?! – Оттуда!
Евгения Петровна ходила по комнате дочери, не находя себе места от волнения. Липушка вновь куда-то отравилась. Возможно, на очередное идиотское задание, после которого соседки Евгении Петровны перестанут с ней здороваться. Они и так уже начитались свежей прессы и обомлели, какая стерва у нее дочка: поносит всех мужиков подряд и обнимается с бабами. Как после такого они смогут поверить в то, что Олимпиада собралась выходить замуж?! Евгения Петровна схватила газету, надела очки и пробежалась по статье: «Бедную девушку периодически избивали пять ее женихов». Это Липу-то избивали?! Да к ней только притронься! Ее агрессивный характер начал проявлять себя еще в детском саду, когда Липушка колошматила мальчиков, добровольно не отдававших ей свои игрушки. Впрочем, это продолжалось недолго. Мальчики не хотели рисковать своим здоровьем и отдавали все, что требовала Липа.
В школьные годы Олимпиада посещала секцию карате, так что инцидентов с битьем пацанов стало гораздо больше. К Евгении Петровне неоднократно приходили родители пострадавших и жаловались на дочь. В университете в Липе неожиданно проснулась трепетная девушка, она первый раз влюбилась. Но когда предмет любви ей изменил, она чуть не сделала его инвалидом. Впрочем, дочкина первая любовь Евгении Петровне не нравилась, и она нисколько не жалела, что изменник после общения с Липой стал заикаться. Были и другие потерпевшие от Липиной сильной руки. Поэтому в то, что ее дочь избивали, Евгения Петровна нисколько не поверила. Но разве ж это объяснишь соседкам?! Старые маразматички уже ничего не помнят.
Евгения Петровна откинула газету в сторону и тяжело вздохнула. Бог, если хочет наказать женщину, посылает ей дочь. Этого воина в юбке, которого никак не спровадишь замуж. Безусловно, с возрастом Липа стала спокойнее и тише, но откуда взялась эта ненависть к мужчинам? Неужели дочь заделалась ярой феминисткой, и теперь Евгения Петровна может забыть о внуках и похоронить свои мечты о подгузниках и сосках? Как бы она отлично смотрелась с розовой коляской, в которой сопела бы Липина малышка. Соседки бы захлебнулись ядом при виде этой розовой картины.
Может быть, стоит поговорить с дочерью на эту тему? Пусть родит малышку, используя искусственное оплодотворение, раз у нее появилось стойкое отвращение к мужчинам. А уж Евгения Петровна найдет, как выкрутиться перед соседками. К примеру, скажет им, что муж Липы – дипломат, работает на Крайнем Севере, налаживает отношения с местными аборигенами. Или бороздит просторы Вселенной на многоразовом челноке, до одной только Венеры лететь полжизни. Или целую жизнь? Лучше сказать соседкам, что Липин муж жертвует собой, испытывая новый лекарственный препарат от СПИДа. Нет, лучше от туберкулеза или от саранчи. Может же он что-нибудь испытывать на себе! Главное, чтобы Липушка согласилась Евгении Петровне кого-нибудь родить, а уж она придумает что-нибудь.
У входной двери послышалась возня, и в коридоре зажегся свет.
– Липа, это ты?! – осторожно поинтересовалась Евгения Петровна.
– Я, мамуль, я, – устало ответила дочь и показалась в комнате. – А ты чего в темноте сидишь? Не иначе как мечтаешь? Опустись с небес и помоги мне что-нибудь поджарить, я так есть хочу, просто ужас!
– Где это ты изголодалась? – Евгения Петровна встала и направилась на кухню.
– А, – махнула рукой Липа, – ездила к одному неблагодарному типу, возвращала ему шарф. Так его невеста закатила мне такую истерику, что вспоминать страшно. – Липа чмокнула мать в щеку и призналась: – Так и хотелось ее прибить, рыжуху чокнутую!
– Олимпиада! – испугалась Евгения Петровна. – Не смей никого убивать!
– Да я и не собиралась, – удивилась та, – выразилась абстрактно.
– Не нужно мне никаких абстракций, – неожиданно заявила та, – я хочу внучку! Или внука, так уж и быть. И мне все равно, откуда ты его возьмешь! – Евгения Петровна прошла на кухню и загремела пустой посудой.
– Ты хочешь от меня невозможного! – побежала за ней Липа. – Мамочка, я же говорила, что тебе мечтать вредно для здоровья!
– Это не рожать вредно для здоровья! – принялась спорить Евгения Петровна. – В наше время женщины твоего возраста назывались старородящими или имели по двое детишек! Я уже не говорю о количестве их мужей! Старая ты дева!
Липа осела на табуретку, мама впервые позволила себе выразиться подобным образом. Следовательно, нечто допекло ее очень сильно, нужно узнать, что же это было.
– Мамочка, что-то случилось, пока меня не было? – мягко поинтересовалась Липа.
– Случилось! – заявила та. – Еще как случилось! Варвара Семеновна с Еленой Станиславовной прочитали заметку про нашу девочку и заявили мне, что теперь тебя замуж никто не возьмет! Феминистка несчастная! – Евгения Петровна достала из принесенного пакета пирожки и сунула их в микроволновку.
– Почему несчастная? – пожала плечами Липа. – Я вполне счастливая феминистка, которой просто катастрофически не везет с мужчинами. Не ругайся, я подумаю над твоим предложением кого-нибудь родить. Если это будет необременительным и ты мне поможешь…
– Правда?! – обрадовалась Евгения Петровна внезапной перемене в дочери. – Я тебе обязательно помогу. Я могу гулять с малышкой в розовой коляске!
– Так это и есть твоя розовая мечта?! – всплеснула руками дочь. – Вот уж чего не ожидала!
– Естественно! Ведь твоя голова забита напрочь тупыми мужененавистническими идеями. Светлому образу там нет места! Ни мужскому, ни детскому. Ты опять поругалась с этим святым человеком?!
– Мама, – недоуменно ответила Липа, – с отцом Анатолием нас связывает только совместная деятельность по связям с общественностью.
– Ха! Как смешно! Еще бы ты совратила священника! От тебя атеисты-то бегут, как черти от ладана. Я говорю не про него, а про Станислава! Этого мученика, который мог бы стать хорошим отцом твоей малышке. – Евгения Петровна достала пирожки и плюхнула тарелку перед Липой. Следом за ними микроволновку заняла тарелка с принесенным супом.
– Он сам мне не звонит, – буркнула Липа и принялась уплетать мамин пирожок.
– Подумаешь, какая цаца, – заявила Евгения Петровна, – позвони ему сама!
– Кудрин тоже обозвал меня цацой, – задумалась Липа, – во мне что-то такое есть?
– Ничего нет, не беспокойся, – усмехнулась Евгения Петровна, – одна дурь. Липушка, дочка, – она решила действовать как хороший следователь и плохой следователь, чередуя кнут и пряник. – Хочешь, я позвоню ему сама?! Прошлый раз он так рыдал в трубку!
– Не хочу, – буркнула Липа и потребовала суп.
Евгения Петровна села напротив дочери и принялась глядеть на ее жующую физиономию. Итак, она многого добилась. Липушка, несмотря на свой упертый характер, вполне покладистый ребенок. К ней просто нужен особый подход. Если на нее капать изо дня в день, то она обязательно сдастся. Нужно подсказать это Дружинину, если тот, конечно, еще захочет иметь с ее дочерью хоть что-то общее.
