Второй день проводил Медведь в палатке старика внимая его словам и гадая, что же ему предстояло делать теперь, когда он услышал то, о чём даже не подозревал раньше. Его ум находился в смятении. Кто подскажет ему, как выйти из этого состояния? Красный Лось умирал, силы его были на исходе, Медведь понимал, что пришёл к старику с большим опозданием.
– Давным-давно Создатель велел нам почитать жизнь и никогда не ставить в ней одно выше другого. Если мы любим женщину, то должны видеть в ней прежде всего Великую Тайну. Если мы любим детей, то должны любить в них Великую Тайну. Наши родители, которых принято почитать, и все старики племени – это проявление Великой Тайны. Их знания и мудрость есть Великая Тайна, но не заслуга их самих.
– Но как же так? – Медведь взволнованно замахал руками, будто пытаясь нащупать что-то и опереться. – Значит, все мои подвиги вовсе не подвиги? Все мои заслуги ничего не значат?
– А что они есть без Великой Тайны? Разве не Творец вдохнул в тебя жизнь? Разве не Он дал тебе возможность выходить победителем в сражениях?
– А мои враги? Наш Небесный Отец и в них вложил жизнь, но они погибли в схватке со мной.
– Они были слишком горды, слишком полны ненавистью, слишком уверены в своих силах. Они, как и ты, думали, что имеют силу. Но в людях нет силы. Сила есть лишь у Невидимого Отца, это Он наполняет ею твоё тело или отнимает её у тебя. Ты ничего не можешь без Него. Он один решает всё. Люди забыли об этом, они очень высоко думают о себе, поэтому они теряют силу. Скоро настанут дурные времена, и все племена станут лить слёзы. Будет много горечи в сердцах, но ничто не изменится, покуда люди не повернутся лицом к Единственному-Что-Есть. Ни боевые трофеи, ни подвиги, ни отвага не помогут никому, потому что это – ничто. Важно, чтобы сердце твоё несло в себе священное чувство Великой Тайны… – Красный Лось произносил слова всё тише, его губы сильно подрагивали.
– Ты хочешь сказать, отец, что мужчина… что я должен отказаться от Военной Тропы? – в который раз поразился Странный Медведь.
– Попытайся не откликаться на зов глашатая, когда он будет созывать мужчин в поход, чтобы отомстить за чью-нибудь смерть. Это покажется тебе очень трудным делом, но настоящий воин обязан справляться со своими желаниями. А жажда военных побед есть самое сильное твоё желание, – вымолвил совсем уже тихим голосом Красный Лось.
– Но как же?
– Попробуй… Помни, что жизнь даётся не для того, чтобы мы разрушали её. Воюй, когда на тебя нападают, защищайся, но не подстерегай никого сам… Что ещё я могу сказать тебе, когда у меня не осталось времени?.. Тело моё истощилось… Я ухожу…
Старик опустил тёмные морщинистые веки.
АКИЧИТА НАЖИН
Его рассказ в переводе Уинтропа Хейли
Помню, хорошо помню, как умер Красный Лось. Он считался среди наших людей святым человеком. Женщины плакали. Многие мужчины приняли участие в погребении Красного Лося. Несколько раз я видел возле его могилы Странного Медведя, хотя он не был родственником. Он сидел неподвижно, опустив голову на грудь. Волосы его свисали вот так (показывает руками вниз по груди до пояса), он не сплетал их в косы, как будто пребывал в глубоком трауре. Он всегда казался непонятным, а после смерти Красного Лося сделался совсем странным.
Кажется, той зимой Лакоты имели столкновения с Арикарами и Поунями, наши враги тогда вместе выступали против нас. Я помню большое сражение, в котором они потеряли сразу двух своих вождей. Был жаркий бой на Ручье Пустого Ясеня. Мы дрались с Волками прямо на льду, лошади постоянно падали и с трудом поднимались на ноги, потому что копыта скользили. Стояли морозы, и кровь не успевала вытекать из ран и сразу заледеневала. Враги отступили. Но когда мы возвращались в лагерь, два наших Хранителя Трубок отстали от отряда и были убиты. То было славное время, время великих подвигов, время моей молодости.
Когда сошёл снег, мы вновь не раз схватывались с Волками. Однажды мы напали на их деревню, где они выращивали маис, и вытоптали всё, что смогли. Мы очень сильно ненавидели Поуней. Позже мы стали ненавидеть их ещё больше, потому что они стали служить Бледнолицым солдатам, которых мы за их сабли прозвали Длинными Ножами.
Как-то летом мы стали лагерем на Ручье-Где-Поднялась-Молния. То было доброе место, очень красивое. Там росло много тополей, и нашим лошадям нравилось ощипывать их кору.
Юноши намечали военный поход против Волков. Они отправились к Странному Медведю с подарками и просили его возглавить отряд, но он не согласился. Я не знаю, почему он не согласился. Он прожил в нашем лагере лишь несколько дней и вдруг велел своей жене свернуть типи и собраться в путь. Он не сказал, куда он решил ехать, но мы все уже привыкли к тому, что он внезапно покидал нас. Наши родственники из других деревень рассказывали, что он очень много разговаривал с шаманами. В то лето я не видел его в наших военных отрядах.
А следующей зимой на стойбище, которое возглавлял Красящий-Подбородок-Красным, напали Волки. Это был совсем маленький лагерь Оглалов. Многие мужчины были на охоте, когда появились враги. Красящий-Подбородок-Красным и некоторые другие были убиты. Эти Волки-Поуни выбрались на зимнюю охоту на бизонов и никогда не решились бы совершить налёт на большую деревню, ведь это был не военный отряд. Просто они захотели отомстить за свои летние потери. Они взяли в плен многих женщин и умчались. Они даже прервали охоту, так как боялись мести Лакотов. Я был среди тех, кто шёл по их следу. Мы нашли остовы их жилищ и много-много шкур и мяса бизонов: Поуни побросали всё, спеша унести ноги с нашей земли.
После этого племянник погибшего Красящего-Подбородок-Красным обошёл с трубкой несколько родовых общин и собрал отряд, который отправился расправиться с Волками. Я присоединился.
Мы совершили набег на их деревню и угнали большое количество лошадей. Но случилось так, что на обратном пути нам совсем не попадалось дичи, когда мы ехали через Песчаные Горы, и мы забили и съели большую часть захваченных лошадей.
Я хорошо помню то время, хотя оно теперь лежит в далёком прошлом. Я был молод. У меня были две красивые жены, и они умели очень вкусно готовить и шили замечательную одежду. Я был храбр, как большинство мужчин нашего племени, я был уверен в себе. Сегодня в моих руках совсем не осталось силы и кожа сморщилась, как на гнилом плоде. Но когда я вспоминаю мою молодость, я улыбаюсь и плечи мои распрямляются.
МАТО УИТКО
Его собственные слова
После смерти Красного Лося меня на некоторое время охватила какая-то глухота. Мне казалось, что я заболел. Нет, я не стал глухим, слух мой оставался острым. Но невидимый мир стал недосягаем для меня. Я не слышал голосов из Страны Призраков. Я постился и проводил в молитвах почти всё время, которое оставалось у меня от охоты, но духи безмолвствовали. На сердце моём лежал тяжёлый камень. Я будто потерял опору под ногами. Я не находил себе места.
