Есть дорога, есть груз, цель. Есть те, кто попытается помешать, с ними всё просто — они враги. А здесь? В этом мире тонких манипуляций, расставленных ловушек и размытых границ между ложью и правдой? Всё ощущалось иначе, слишком запутанно.
— Почему меня не поставили в известность сразу? — голос оставался ровным, под спокойствием скрывалась усталость и накопившееся раздражение. — Зачем этот спектакль? Суд, понижение, чёртова комнатушка с пыльными архивами… И теперь вдруг оказывается, у всего этого было какое-то скрытое предназначение?
Гранит не удивился.
Выражение лица оставалось прежним — без напряжения, лишней заинтересованности. В глубине глаз пряталась сосредоточенность, холодный расчёт, этот вопрос уже прозвучал в его мыслях, был предсказан и заранее разобран на возможные варианты ответа.
— Во первых, так сложилась политическая ситуация, которую вы сами же и запустили с Кодексом — произнёс он наконец. Интонация давала понять, больше пояснений не будет. — А во вторых, в Гильдии существуют разные взгляды. Одни считают слухи о Рое выдумкой, другие видят в нём угрозу, но предпочитают контролировать слухи, паника вредит делу. Ваш суд и понижение стали частью этого баланса. Все видели, как вас «поставили на место», бывшего командира лишили дороги и отправили в архивы. Ваши эмоции были настоящими. Все поверили.
Жилин усмехнулся.
— А на самом деле?
— Мы предлагаем путь, который может спасти не десятки, а сотни жизней. — Гранит чуть подался вперёд, его голос оставался прежним — холодным, как отточенный клинок. — Если бы вас просто вызвали в этот кабинет и сказали: “Вячеслав, у нас есть работа, ты нужен нам», это вызвало бы вопросы. У вас. У тех, кто следит за ситуацией, кто предпочёл, чтобы правду никто не искал.
Он сделал короткую паузу, дав возможность осознать сказанное.
— Теперь всё иначе. Вы человек, которого унизили, выбросили в сторону.
Жилин молчал, переваривая услышанное.
— Значит, теперь я нужен?
Гранит едва заметно кивнул.
— У нас есть шанс узнать правду. И возможность понять, что действительно происходит. Ибо если мы правы…
Он посмотрел прямо в глаза, удерживая взгляд.
— Всё куда хуже, чем просто пропавшие машины.
— У вас идеальная легенда — Гранит не отводил взгляда, продолжая говорить ровным, уверенным голосом. — Окскорбленный, униженный, пониженный в должности, лишённый дороги и брошенный перебирать пыльные архивы. Никто не ожидает от вас чего-то большего. И именно это нам нужно.
Жилин скрестил руки на груди, пристально изучая собеседника.
— А ещё? — голос прозвучал ровно, без эмоций, внутри росло напряжение.
— С этого момента у вас новая должность — Гранит едва заметно склонил голову, внимательно наблюдая за реакцией. — Теперь вы следователь Гильдии.
В груди что-то сжалось. Дорога, движение, решения, принятые в доли секунды — это было его. Но следователь? Совсем другая стезя.
— И кто же мой начальник? — вопрос прозвучал спокойно, однако интуиция подсказывала: ответ будет неприятным.
На лице Гранита мелькнула лёгкая, почти незаметная ухмылка.
— Рудольф — бросил он с тенью удовлетворения в голосе. — Тот самый, что размотал вас на суде.
Внешне Жилин не дрогнул, не моргнул, не выдал ни единой эмоции.
— Замечательно — медленно выдохнул он, скрывая раздражение за каменной маской.
— Он идеально исполнил роль шута, не правда ли? — Гранит слегка качнул головой, словно наслаждаясь. — Профессионал. Делает своё дело отлично, в него верят. Как и вы теперь.
Жилин хмыкнул. Всё оказалось слишком продуманным, слишком тонко выстроенным. Эта игра началась гораздо раньше, чем он понял.
— Естественно, рассказывать об этом никому нельзя — добавил Гранит, голос снова стал серьёзным. — Официально вы клерк, которому поручили разбирать бумажный мусор. Неофициально — человек, который ищет правду о Рое.
Медленный кивок. Решение было принято, возможно, ещё до того, как начался этот разговор.
— Думаю, мне стоит кое-чему научиться — произнёс Вячеслав, не отрывая взгляда.
— Именно — подтвердил Гранит. — Следственная работа, оперативные навыки, анализ данных. Вам предстоит не просто копаться в отчётах, это лишь первый шаг. И, важнее всего, понимать, когда перед вами ложь, а когда — истина.
Жилин только собрался задать вопрос, каков же второй, но прежде чем успел открыть рот, дверь кабинета мягко открылась. Вошёл человек, чьё появление Жилин ожидал меньше всего.
И в то же время — предвидел. Рудольф Марцин.
Тот, кто безжалостно уничтожил его на суде, превращая каждое слово в оружие, разбирая аргументы с хирургической точностью, делая из бывшего командира не просто виновного, а никчёмного управленца.
Всё выглядело тщательно поставленным спектаклем, где его роль была предопределена с самого начала. Жилин помнил, как понижение стало реальностью, как караванщики глухо переговаривались, как кто-то смотрел с сожалением, а кто-то — с насмешкой. Помнил ухмылку Рудольфа, с которой тот покидал зал, за которую хотелось врезать.
Но сейчас перед ним стоял другой человек.
Без следа прежней усмешки, холодного пренебрежения, без той манеры выискивать слабость, чтобы обратить её в оружие. Взгляд был другим, в нём читалось понимание.
Рудольф спокойно закрыл за собой дверь, прошёл несколько шагов, будто намеренно давая время осознать момент, затем остановился у края стола и посмотрел прямо в глаза.
— Давайте познакомимся заново, — произнёс он ровно, без нажима, будто между ними никогда ничего не было.
Жилин медленно выдохнул, сдерживая шквал эмоций внутри.
— Я старший следователь — продолжил Рудольф после небольшой паузы. — И Рой беспокоит нас уже не первый год.
Он слегка склонил голову, словно проверяя, насколько глубоко слова доходят до собеседника.
— Мы теряем караваны. Теряем людей. Часто — бесследно.
Тишина повисла в воздухе, тяжёлая, давящая.
— Никто из выживших не видел Рой так близко, чтобы дать чёткий отчёт.
Он выдержал паузу и добавил:
— Кроме вас.
Жилин не отрывал взгляда, изучая, анализируя, пытаясь зацепиться за любую деталь, за малейший намёк на скрытые намерения.
— Вы — первые, кто сразился с этими тварями и выжил — закончил Рудольф, чуть Рудольф подался вперёд, словно убеждаясь, что его слова достигли цели.
— И что от меня требуется? — наконец произнёс Вячеслав, выровняв голос, убирая из него даже намёк на сомнение.
Марцин кивнул, словно ожидал именно этих слов.
— Разобраться в том, что происходит. Найти закономерности. Вы, Жилин, человек пустоши, знаете её законы, ритм. Видите то, что не видят люди, привыкшие работать с картами и бумагами. Мы дадим вам инструменты, но искать придётся вам самому.
— Иными словами, — хмыкнул Вячеслав, скрестив руки на груди, — меня отправляют обратно в поле?
Рудольф слегка качнул головой.
— Пока не за чем. Пока что придётся копаться в отчётах, изучать данные, работать с картами, сигналами и доверенными лицами.
— Иначе говоря, всё то же канцелярское дерьмо — буркнул Жилин, качнув головой.
Рудольф усмехнулся
