князей — слабые звенья. Кроме того, даже если предположить, что они останутся на нашей стороне и тоже будут сражаться с интервентами, встаёт вопрос их эффективности, и ответ на него достаточно хреновый. Как ни крути, в руках этих людей сосредоточены огромные материальные и людские ресурсы, и в идеале всех этих управленцев надо заменить.
Ладно — об этом пока рано думать, слишком мало информации, но пообщаться тет-а-тет как минимум с Шуйским нужно в самое ближайшее время.
Сейчас же приоритетным является разговор с Орловым. Сразу по получении информации от разведчиков я связался с Рысевым и сообщил, что у меня есть чрезвычайно важная информация и мне нужна срочная аудиенция у императора.
Они назначили её на сегодня, и пришла пора вылетать.
Некоторое время я думал над тем, кого ещё с собой взять, но в итоге решил лететь один. Всё-таки нельзя исключать того, что император знает больше, чем я думаю, и все его последние шаги — лишь способ усыпить мою бдительность перед ударом.
В таком случае его дворец — идеальное место для нападения, и если у меня самого достаточно большие шансы выжить, то у моих спутников нет.
Я быстро переоделся во вчерашний костюм, который отлично подходил сразу под все задачи, а потом пошёл в ангар и взял самую последнюю модификацию пятиместного ББ. Максимально быстрый, максимально защищённый, и с заложенной в кожух взрывчаткой, наподобие той, что использовали пермяки, только улучшенной версии. Секреты Савино должны быть под надёжным замком!
— Удачи! — произнесла Акаи, когда я поднимал доску в небо. — Гензо, отвечаешь за Диму головой!
— Всё сделаем в лучшем виде, — ответил хранитель кристалла иллюзий, но почему-то уверенности в его голосе я не услышал.
* * *
До пригорода Нижнего я летел в сигаре, а потом, чтобы случайно не спровоцировать атаку систем ПВО, замедлился и раскрылся. А ещё через десять минут передо мной появился императорский дворец.
Да, я знал, что меня будут встречать, но не ожидал увидеть армию. Войска буквально окружили здоровенное роскошное здание, и сразу стало понятно, что это не просто какие-то рядовые воины, а самые что ни на есть сильные маги — элита империи.
Я приземлился прямо перед широченным крыльцом, у нижней ступеньки которого меня уже встречал Михаил Ильич Рысев. Если он и удивился тому, что я прилетел один, то никак себя не выдал, в отличие от некоторых окруживших нас бойцов.
— Приветствую вас, Дмитрий Николаевич, — кивнул советник императора. — Вы один?
— Как видите, Михаил Ильич. Рад вас видеть, — кивнул я.
— Император ждёт. — Рысев развернулся, и мы зашагали по широким мраморным ступенькам.
Внутри обстановочка была та же самая. Вооружённые до зубов воины стояли каждые три метра. Благо хоть в широких коридорах они не мешали проходу. А ещё через пару минут мы оказались у здоровых деревянных дверей, и они тут же распахнулись.
Кабинет императора меня удивил. Да, большой, да, чистый, но не захламлён безвкусной дорогой мебелью, статуями и чем-то подобным, чем грешили многие аристократы. Посередине огромный стол из красного дерева, на нём документы, на стене сразу несколько карт.
— Там ещё в столе бар большой, — сообщил Гензо, ставший моими вторыми глазами, ведь жучков сейчас я выпускать не решился.
Кроме стоящих вдоль стен двадцати человек охраны и непосредственно самого сидящего в большом похожем на трон кресле императора, в кабинете находились те самые люди, которых я уже видел с утра: Парамонов, Нарышкин и маг контроля, которого мне за всё время так и не представили.
Все они были чрезвычайно напряжены, и моя улыбка, кажется, сделала только хуже.
Согласно протоколу, я подошёл, остановился в нескольких метрах от стола императора и поклонился.
— Приветствую, ваше императорское величество.
— Здравствуйте, Дмитрий Николаевич, — медленно проговорил монарх. — С чем пожаловали?
Даже без всякой магии было понятно, что Орлов готов к схватке. И, скорее всего, он нанесёт удар даже раньше, чем его охрана. Как ни крути, а наследственность у него была чрезвычайно серьёзная, и его отец не просто так объединил княжества.
— Там через потайные окошки тебя ещё десять магов пасут, — подсказал Гензо.
Да, меня явно перестали недооценивать…. Что ж, теперь это к лучшему.
— Ярослав Евгеньевич, — начал я, делая вид, что ничего необычного не происходит. — У меня есть достоверная и чрезвычайно важная информация. От неё зависит существование Нижегородской империи. И также чрезвычайно важно, чтобы она оставалась в секрете как можно дольше, а для этого её должно узнать как можно меньшее количество людей.
— Тут все свои, — не демонстрируя эмоций, произнёс император.
— Тут, помимо нас с вами, тридцать четыре человека — это слишком много. Если вы думаете, что я хочу на вас напасть, то для вашего спокойствия могу раздеться догола и позволить связать руки за спиной, но только перед тем, как начну говорить, всех посторонних нужно отсюда убрать.
Ярослав Евгеньевич рассматривал меня не меньше минуты, потом перевёл взгляд за мою спину, видимо, ожидая советов от Рысева и мага контроля.
— Что ж, — наконец заговорил он и, засунув руку под стол, нажал одну из нескольких расположенных там кнопок.
— Он изолировал те десять человек, что сидели в окошках, — констатировал Гензо.
— Оставьте нас. — Орлов кивнул главе охраны, и воины молча вышли из кабинета, после чего двери за ними с грохотом захлопнулись.
— Итак, мы слушаем, — продолжил Ярослав Евгеньевич и сам установил вокруг нас мощнейшее звукоизолирующее поле.
— Рад оказанному доверию, — кивнул я и поведал то, о чём нам удалось узнать.
Чем дольше я говорил, тем сильнее чувствовал затылком жгущие взгляды. Монарх же сидел с невозмутимым лицом, разве что немного пульсирующая жилка на лбу выдавала охватившее его напряжение.
— Информация достоверная, — перешёл я к финальной части своего рассказа. — При большом желании они могут достичь наших границ за тридцать дней. Но вряд ли у них такой план, скорее, речь идёт о полутора месяцах. И перед тем, как вы начнёте меня обвинять в том, что я вас втянул в эту войну, скажу: я сам с ними со всеми разберусь. При двух условиях.
После моих слов повисла такая тишина, что если бы какая-нибудь муха могла преодолеть защитные системы дворца, мы бы её слышали не хуже, чем пролетающий мимо вертолёт.
— И какие же это условия? — не своим голосом
