отказаться я могу? — оторвался Алекс от чтения.
— Понятия не имею, — пожал плечами инспектор. — Я бы вообще советовал тебе не бежать впереди экипажа. Мэтру Лямпе я не говорил, что с тобой знаком. Адрес твой у него есть, конечно, но вряд ли он станет спешить с поиском законных наследников. То есть, точно не станет, дождётся результатов расследования.
— Это в том смысле, не убийца ли я?
— Нет. В том смысле, не имеет ли отношения к обеим смертям, например, помянутая Рузанна.
— Сестра же!
— Есть люди, для которых это совсем не важно…
Мужчины замолчали. Сумерки наползали на Москву, от Сухаревой площади доносился еле слышный звук духового оркестра, а с пятачка за домом было слышно, как напевает что-то Софья.
Первым очнулся хозяин дома:
— Ладно, и в самом деле, с этим надо переспать. Предлагаю поужинать и обсудить наши дела…
Софья за ужином была молчалива, от принесённого Глебом лёгкого итальянского вина отказалась и сразу же после чая попрощалась и ушла спать.
— Макс, случилось что? — озабоченно спросил Суржиков. — Что-то матушка твоя совсем… с опрокинутым лицом сегодня…
Молодой человек только пожал плечами:
— Слушай, мы с тобой вместе были целый день. Так что я знаю ровно столько же, сколько и ты. Кстати, шеф, у меня вопрос…
— Это ты мне? — слегка удивился Алекс.
— Ну, вроде как ты тут главный?
— Ладно, спрашивай.
— Мне завтра опять в универ ехать, документы подавать и всё такое. В смысле — на подготовительные курсы документы. Не может же Влад со мной каждый день таскаться, у вас работа… Да и вообще, что я, маленький что ли, с нянькой в школу ходить?
Алекс почесал в затылке и посмотрел на Суржикова; тот развёл руками.
— Давай так, — решительно заявил Верещагин. — Завтра ещё он с тобой съездит, а я подумаю, как лучше сделать. Был у меня где-то один амулетик…
— Хорошо. Тогда спокойной ночи! Влад, завтра в девять?
— Угу… — дождавшись, пока Макс выйдет, Суржиков повернулся к шефу и сказал: — Слежки я не заметил, но это же ничего не значит.
— Мы не можем посадить парня под стеклянный колпак и обложить ватой. Ему придётся ходить и ездить по городу, общаться, учиться… И уехать до Литы он не сможет, ему на курсах заниматься, — инспектор встал и прошёлся по комнате. — К сожалению, никакой амулет тут не поможет. Проблему надо, так сказать, искоренять полностью.
— Если бы этого… друида, — слово это Суржиков выговорил так, что всем явственно послышалось в нём ругательство. — Если бы его вызвали в Москву не к солнцевороту, а раньше…
— Мы ж не можем изменить дату назначенной аудиенции!
— А кто стоит выше главы общины, кроме монарха?
Мужчины переглянулись. Ответа на вопрос, заданный Алексом. не знал никто.
— Погоди-ка… — медленно проговорил инспектор. — Погоди-погоди… Завтра я снова поеду к Лямпе, он мне обещал подготовить кое-какие бумаги по антикварному бизнесу покойника. Почему бы не посоветоваться с адвокатом, уж он-то такую ситуацию должен как орех раскусить?
— Ты считаешь, ему можно доверять? — с сомнением спросил Суржиков.
— Да, — твердо ответил Глеб.
— Ладно… — Верещагин потер лицо ладонями и пожаловался: — Что-то я сегодня соображаю плохо. Дело новое взял, и вроде начало оно раскручиваться, а сейчас никак не могу сложить кусочки.
— Это ты так элегантно просишь совета у профессионала? — ухмыльнулся инспектор.
— Это я намекаю Аркадию, что хорошо бы чаю для работы мозгов выпить, сладкого. А совет профессионала… ну, он никогда лишним не будет!
Чай, варенье, булочки появились на столе очень быстро. Глеб хлопнул себя по лбу, порылся в сумке и достал большой пакет.
— Аркадий Феофилактович! — позвал он. — Дошёл до меня слух, что ты — большой ценитель конфет «Трюфель». Правда это?
— Ну-у… — раздалось с подоконника. — А какой фабрики?
— Эйнем, конечно!
— Тогда давай! — горка конфет на столе резко уменьшилась. — Мне в деревню ехать скоро, невесту выбирать, вот я их поражу!
— Куда ехать? — оторопел Верещагин.
— Ты, хозяин, служилого человека не задерживай, про свои дела рассказывай, — сурово отозвался домовой. — А о новостях домашних мы потом поговорим.
Покрутив головой, Алекс коротко изложил собеседникам всё, что узнал сегодня от господина Парсонса, а потом и от Микулича.
— Угу… — Продудел под нос инспектор. — И что мы об этом тубусе знаем? Откуда он взялся, где лежал, кто его трогал?
— Тут странная штука… Большинство проектов эти ребята делают объёмными, при помощи голографических проекций. Но гномы наотрез отказываются иметь дело с голограммами. Поэтому проект для Подземного царства вычерчивается и рассчитывается на бумаге, и только для победившей работы создаётся подробный магический проект. Соответственно, с этой целью было закуплено сколько-то тубусов, по числу конкурсных работ. Кому какой конкретно достанется, никто не знал, да и одинаковые они. Лежали сколько-то на складе, потом в них конкурсные работы были переданы заказчикам и в них же вернулись обратно. Одиннадцать проигравших — для архива, а выигравшая для копирования, подробной документации и так далее.
— И выиграл этот самый Казьмин?
— Да.
— Значит, подготовленный им чертёж пропал, на его месте оказались наброски и подслушивающее устройство, а репутация архитектора скатилась до неприемлемого уровня, так получается?
— Именно.
— Предположим, Казьмина отстраняют от участия, и Подземному царству передают другую разработку…
— Невозможно. Если его величество Трандуил Пятый пожелал именно такой дворец, то никакие изменения допущены не будут.
— А если он сам откажется? — неожиданно спросил Суржиков. — Предположим, Казьмин сделал что-то по меркам гномов абсолютно неприемлемое. Ну, я не знаю… Разбил на мелкие части или подменил коронационный камень.
— Как бы он это сделал, если как раз в Подземном царстве и не был?
— Стоп-стоп-стоп! — потряс головой инспектор. — По-моему, мы начинаем забираться тьма знает в какие дебри, не проложив даже тропинки по краю леса. Ты когда с самим пострадавшим встречаешься?
— Завтра.
— На мой взгляд, нам надо искать кого-то среди его близких. Друга, соученика, коллегу — как-то так. И этот коллега должен быть вхож в светское общество. Каждый, кто отвечает этим двум требованиям, может оказаться искомым злодеем. Вот ты и попробуй нежненько выяснить, кого из списка вычеркнуть, а кого — вписать.
— Попробую, — Алекс кивнул, поразглядывал свою ладонь и спросил: — А что там… с делом об убийстве?
— О, там всё весело! — с непонятной радостью сообщил Глеб. — Ты же помнишь, мы нашли записывающий кристалл? Ну так вот, нашим техникам удалось вытащить из него последние кадры записи, так что теперь мы имеем возможность увидеть лицо того, кто доставил в здание напротив, — для наглядности он кивнул в сторону окна, — тело Елены.
— И что это даёт?
— Ну, можно со всей уверенностью утверждать, что это
