Молодые годы мистер Вир из Эллисло провел в необузданной погоне за наслаждениями. Позже ей на смену явилось мрачное и ненасытное честолюбие, не менее пагубное по своим последствиям. Он привык удовлетворять свои страсти, не считаясь с тем, что это подтачивает его состояние; зато в тех случаях, где дело не шло об удовлетворении его прихотей, он был скуп и расчетлив. Когда в результате бурно проведенной молодости его дела пришли в упадок, он уехал в Англию, где, как стало известно, вступил в выгодный брак. Много лет он не жил в своем родовом имении. Вдруг, неожиданно для всех, он вернулся вдовцом и привез с собой дочь, которой было тогда лет десять. С этого момента он, по мнению простодушных обитателей окрестных гор, принялся тратить деньги без ограничения. Казалось, он давно уже должен был погрязнуть в долгах, но он продолжал жить на широкую ногу, пока в замке Эллисло не поселился мистер Рэтклиф; и вот тут, всего за несколько месяцев до начала нашего повествования, все вокруг окончательно убедились в его разорении. С момента своего прибытия последний, при молчаливом согласии, хотя и к неудовольствию хозяина замка, захватил в свои руки бразды правления и стал оказывать какое-то необъяснимое влияние на ведение всех его личных дел.
Мистер Рэтклиф был серьезным, уравновешенным и сдержанным человеком средних лет. Все, кому доводилось вступать с ним в деловые отношения, считали его человеком необычайно сведущим. С людьми он общался мало, но при встречах и беседах всегда поражал своими знаниями и умом. Еще до того, как он окончательно поселился в замке, он время от времени навещал мистера Вира и тот, в отличие от своей обычной манеры обращаться с теми, кто стоял ниже его по положению, всегда относился к нему с подчеркнутым вниманием, чуть ли не с подобострастием.
Тем не менее казалось, что хозяин замка всякий раз испытывал какую-то неловкость при его появлении, а проводив его, облегченно вздыхал. Таким образом, когда Рэтклиф приехал и поселился в замке, легко было заметить, что его присутствие доставляет мистеру Виру мало удовольствия. И действительно, в их отношении друг к другу своеобразно сочетались доверие и настороженность. Мистер Рэтклиф вел наиболее важные дела мистера Вира, и хотя последний отнюдь не был одним из тех богатых бездельников, которым лень настолько мешает заниматься собственными делами, что они рады препоручить их кому-нибудь другому, тем не менее во многих случаях можно было наблюдать, как он поступался своим мнением и соглашался с мнением Рэтклифа, которое тот не стеснялся довольно недвусмысленно высказывать.
Ничто, казалось, не выводило мистера Вира из себя больше, чем замечания окружающих, касающиеся зависимого положения, в котором он очутился.
Когда об этом заговаривал сэр Фредерик или кто-нибудь из друзей, мистер Вир обычно возражал им в надменном и возмущенном тоне или же пытался уклониться от прямого ответа, говоря с принужденным смехом, что Рэтклиф знает себе цену, что он самый честный и знающий человек на свете и что без помощи и совета Рэтклифа он просто не в состоянии управиться со своими английскими делами. Таков был человек, который вошел в комнату в тот момент, когда мистер Вир призывал его к себе, и который с удивлением, смешанным с явным недоверием, выслушал теперь торопливую повесть о том, что произошло с Изабеллой.
Ее отец кончил следующими словами, обращенными к сэру Фредерику и другим джентльменам, которые стояли вокруг, изумленно внимая рассказу:
— И теперь, друзья мои, вы видите перед собой самого несчастного отца во всей Шотландии. Помогите мне, джентльмены, посоветуйте что-нибудь, мистер Рэтклиф. Этот неожиданно свалившийся на меня удар совершенно лишил меня способности действовать и соображать. — Возьмем лошадей, кликнем своих людей, объездим всю округу и разыщем негодяев, — предложил сэр Фредерик.
— Неужели, — многозначительно проговорил Рэтклиф, — вы никого не подозреваете в том, что у него был какой-то повод для совершения столь странного преступления? Сейчас не рыцарские времена, и девушек не похищают ради их красоты.
— Боюсь, — сказал мистер Вир, — что я слишком хорошо знаю причины этого странного происшествия.
Прочитайте-ка это письмо. Мисс Айлдертон не постеснялась отправить его из моего дома молодому Эрнсклифу, которого я имею наследственное право считать врагом нашей семьи. Вы видите, что она пишет ему, как человек, посвященный в тайну его любви к моей дочери, которую он даже не считает нужным скрывать, и сообщает ему, что она готова всячески помочь ему в достижении его цели, и более того — что в гарнизоне замка у него есть друг, который сослужит ему еще более полезную службу. Обратите особое внимание на написанные карандашом строчки, мистер Рэтклиф, где эта назойливая девчонка советует действовать решительно и уверяет, что его ухаживания увенчаются успехом, стоит только девушке оказаться за пределами земель баронов Эллисло.
— И это романтическое письмо некоей крайне романтической молодой особы, — заметил Рэтклиф, — заставляет вас, мистер Вир, утверждать, что молодой Эрнсклиф насильно увез вашу дочь, совершив тем самым тяжкое преступление, и что якобы для него оказалось вполне достаточно совета и заверений мисс Люси Айлдертон?
— Но что же я могу еще предположить? — сказал Эллисло.
— Да, что еще вы можете предположить? — вмешался сэр Фредерик. — Или кто еще мог иметь какие-нибудь мотивы для совершения подобного преступления?
— Если таким образом пытаться искать виновного, — возразил спокойно мистер Рэтклиф, — то легко можно указать на лиц, которым такое преступление было бы еще более выгодным и у которых тоже нашлось бы достаточно мотивов для того, чтобы способствовать ему. Можно предположить, что кому-то показалось желательным увезти мисс Вир в такое место, где можно было бы воздействовать на нее в определенном отношении гораздо сильнее, чем под крышей замка Эллисло. Что скажет сэр Фредерик Лэнгли о таком предположении?
— Я заявляю, — отвечал тот, — что если мистеру Виру угодно мириться с вольностями, допускаемыми мистером Рэтклифом и совершенно несовместимыми с его положением в обществе, то это его дело; но я никому не позволю безнаказанно делать подобные намеки в отношении меня.
— А я заявляю, — воскликнул юный Маршал из Маршал-Уэллса, который тоже гостил в замке, — я заявляю, что вы все с ума сошли: стоите и переругиваетесь между собой, вместо того чтобы помчаться в погоню за негодяями.
— Я уже отправил слуг по наиболее вероятному направлению, — сказал мистер Вир. — Если вы окажете мне честь сопровождать меня, мы присоединимся к поискам.
