– Кажется, самодеятельностью здесь действительно попахивает, – задумавшись, сказал Веселкин. – Киллеры-профессионалы таких ребусов не закручивают. Обычно они бросают на месте преступления оружие и – ищи ветра в поле. А твое предположение об участии в деле Хазарова заслуживает самого серьезного внимания. Не исключено, что именно из-за этого Тимура поспешно устранили, чтобы не навел следствие на заказчика.
– С заказчиком у меня вообще проблема.
– Давай вместе подумаем. Кому было выгодно устранить Потехина?
– Если это не связано с коммерческой деятельностью Геннадия Никифоровича, то возможны два варианта. Упрощенно назову их: экономический и любовный. В первом случае, поскольку семья Жемчугова – Потехин распалась, при официальном разводе неизбежен дележ совместно нажитого имущества. Чтобы не делиться с бывшим супругом, Татьяна Борисовна вполне могла нанять киллера, услуга которого наверняка дешевле, чем половина семейного состояния. Так или не так?..
– Так, – согласился Костя.
– Перехожу к анализу любовного варианта. Он посложнее экономического, так как в нем возможна корысть не только Татьяны Борисовны, но и любовника, с которым она словила левый кайф. Жемчугова – женщина, как говорится, приятная во всех отношениях. Не берусь судить о ее личной влюбчивости, но уверен, что свести с ума любовника для нее – пара пустяков. В такой ситуации Потехин – третий лишний. А лишнего, чтобы не мешал, тоже могут запросто «заказать». Вот здесь ум идет на раскоряку: сообща влюбленные решали проблему или в одиночку, без согласования друг с другом?..
– О любовнике что-нибудь известно?
– Ровным счетом ничего. Татьяна Борисовна, признав, что дала мужу повод для ревности, дальше тему не раскрыла. Не будешь же от нее требовать: «Давай подробности!» Собирать сплетни – долгое и не всегда результативное занятие. Да и умные женщины обычно не рекламируют любовные похождения. Жемчугова – не ветреная глупышка. Что-то она, похоже, утаивает, но мужа ни в чем не обвиняет. Короче, ответ на сей щекотливый вопрос может дать только Геннадий Никифорович Потехин, когда узнает о гибели дочери. Какое у тебя мнение на этот счет?
– Думаю, ты на правильном пути… – Веселкин помолчал. – Пока Потехина не разыскали, надо разобраться с Хазаровым. Я попрошу экспертов, чтобы срочно исследовали обнаруженные на месте пожара пули и гильзы. Не от того ли они пистолета, который находился в кармане Тимура?
– Как бы не подменили ему пистолетик…
– Судя по отпечаткам пальцев, обошлось без подмены. Скажи, Слава, а Руслан Мамаев не родственник адвоката Мамаева?
– Младший брат.
– Что-то я о нем раньше не слышал.
– Он недавно поселился в Новосибирске. Вениамин Федотович устроил братишку охранником филиала «Интербанка» и выхлопотал ему комнату в коммуналке. Адвоката хорошо знаешь?
– Еще бы не знать. Это, пожалуй, самый известный из адвокатов по уголовным делам. В любом обвинительном заключении может отыскать зацепочку, чтобы вернуть дело из суда на доследование, или снизить вину подзащитного до условного наказания, а то и вовсе добиться оправдательного приговора. На судебных процессах находчив и красноречив, как знаменитый Плевако.
– Мне говорили, будто он боится криминальных группировок, – сказал Голубев.
Веселкин отрицательно повел головой:
– Вениамин Федотович – мужик не робкого десятка. Умеет держаться достойно в любых ситуациях. За мелочные дела не берется. Выступает только на крупных процессах, где можно хорошо заработать. «Авторитеты» очень ценят свободу и, оказавшись на скамье подсудимых, денег на свою защиту не жалеют.
– В моральном плане господин Мамаев как?
– Очень осторожен. На презентациях возле него угодливо вьются разномастные топ-модели. Мужик-то видный, популярный и чертовски богатый. Что касается источников обогащения – коммерческая тайна. Опытного юриста на черном нале за руку не схватишь.
– Влиятельных друзей в каких структурах власти имеет?
– Во всех эшелонах на высоком уровне.
– Как считаешь, будет за братишку на нас давить, если запурхаемся с расследованием?
– Вряд ли. Вениамин Федотович наверняка понимает, что родного брата не оживить, а на скамью подсудимых может сесть кто-либо из его знакомых братков. Если хочешь подробно выяснить личность Мамаева, могу свести тебя с давним моим другом, который знает всю подноготную Вениамина Федотовича.
– Кто этот друг?
– Старый журналист Иван Мефодьевич Кузин. Много лет возглавлял отдел криминальной хроники в вечерней газете. Теперь на пенсии. Месяца два назад стал публиковать в «Вечерке» документальный детектив с продолжением. Назывался он «Защитник братвы». После выхода газеты, где наметилась сюжетная завязка, продолжение оборвалось.
– Почему?
– Автору стали угрожать по телефону. Мефодьевич позвонил мне. Договорились с ним встретиться, но он не пришел. На мой звонок – отчего затягивает встречу? – ответил уклончиво, мол, плетью обуха не перешибешь. Из этого можно сделать вывод, что братки наехали на Кузина очень круто.
– Меня не так адвокат интересует, как его братец Руслан.
– Кузин может знать и о Руслане. Ну, звонить ему?..
– Звони.
Веселкин полистал телефонный справочник и набрал номер. Услышав ответ, представился. После короткого разговора о том да о сем сказал:
– Иван Мефодьевич, мой товарищ имеет большое желание взять интервью у старого журналиста… На какую тему?.. Разумеется, о газетной работе. Когда сможете его принять?.. Адрес подробно ему нарисую, не заблудится… Договорились, скоро он будет у вас.
Глава XX
Соседствующую со спортивным клубом «Динамо» серую пятиэтажку Голубев отыскал быстро. По словам Веселкина, раньше этот дом, как и соседние, мрачные с виду многоквартирные дома полностью занимали сотрудники НКВД. В усыпанном опавшей листвой дворе, за столиком под кривыми ветвистыми кленами, четыре старика в черных плащах покроя полувековой давности и в старомодных фетровых шляпах азартно стучали костяшками домино. Проходя мимо них, Слава подумал, что это наверняка бывшие чекисты, и мысленно представил, с каким азартом в пору своей молодости они выбивали признания из «врагов народа». Картинка получилась жутковатая.
Кузин оказался невысоким крепеньким мужичком, выглядевшим немного за шестьдесят. Старый газетчик встретил Голубева так приветливо, будто обрадовался неожиданному собеседнику. Сначала он провел Славу в хаотично заваленную книгами, журналами и газетными подшивками комнату, где на большом столе рядом с пишущей машинкой стоял телефонный аппарат, но, внезапно передумав, предложил посидеть в кухне за чашкой чая. Выяснив, что внезапный гость вовсе не журналист, пришедший за интервью, а коллега Веселкина, одобрительно сказал:
– Молодец Костя! Открытым текстом по телефону не болтает. Если бы он заявил, что присылает ко мне сотрудника уголовного розыска, я тут же отказался бы от встречи.
– Чем вас обидел уголовный розыск? – с улыбкой спросил Слава.
– Ничем. Телефон мой был на подслушке. Опасаюсь, как бы вновь братки не вставили жучок.
– С чего они проявили к вашим разговорам интерес?
– С того, что хотел вывести на чистую воду их любимого защитника.
– Адвоката Мамаева?
– Конечно. На третий день, как началась публикация в газете, раздался телефонный звонок и шаляпинский бас прогудел мне в ухо: «Ты, мужик, слышь, кончай писать мемуары. Если еще напечатаешь продолжение, зароем твой талант в землю». И отключился. Я немедленно позвонил Веселкину. Выручай, мол, Костя, крутые наезжают. Договорились о встрече. Только-только положил телефонную трубку – вновь звонок. Тот же голос забасил: «Мужик, не надо Кости. Ты, чо, не понял? Будешь дергаться, костей не соберешь. Мы контролируем ситуацию, выгляни в окно»… Посмотрел я во двор и понял, что дело принимает не шуточный оборот, – Кузин через кухонное окно показал на забивавших «козла» стариков. – У той вон игральни, где коротают досуг бывшие опричники социализма, стояли два джипа, а возле машин курили наряженные под омоновцев «быки» с автоматами. Воевать с такой бандой я не отважился и прекратил публикацию. Получить пулю в висок или заточку в бок не хочется даже в моем зрелом возрасте.
