Кора сразу же вспомнила о завалах одинаковых монументов и бюстов вдоль горной дороги. И даже спрашивать не надо было: ясно, что туда свозили памятники предыдущим президентам.
– А у вас старых президентов не жалуют? – спросила Кора.
– За что же я буду жаловать своего предшественника, если мне куда выгоднее свалить на него все грехи и провалы, а также экономические трудности, растущую преступность, детскую смертность, коррупцию, махинации чиновников, плохой климат и засилие тараканов – во всем виноват мой предшественник! А ну, долой его бюсты!
– Без исключения?
– Говорят, лет сто назад у нас был один безгрешный президент, но он процарствовал всего полгода, не вставая с ложа.
– Значит, президент ваш, как человек неглупый…
– Неглупый – не то слово!
– Но военные не согласны?
– Разумеется, генералы не согласны. Ведь когда идут бои, то гибнут не генералы, а солдаты. Для генерала всегда найдется бомбоубежище с теплым сортиром.
– Значит, всякие испытания и лабиринты придуманы…
– Они входят в программу Гарбуя. То есть президента.
– Теперь мне все более-менее ясно. Но кто же рекомендовал меня как доверенное лицо? С кем вы хотите меня свести?
– Пошли, – согласился доктор. – Это ваш друг. Беседа с ним убедила меня в пагубности нашего пути.
Доктор повел Кору по коридору, они свернули в какой-то закоулок, где у стенки, обращенной к вышке, спрятавшись от зорких глаз солдат, сидел Миша Гофман.
Чего и следовало ожидать.
– Пришла, – сказал композитор-песенник. – Спасибо, доктор.
Доктор отошел на несколько шагов назад.
– Кора, – прошептал Миша Гофман. – На меня больше не рассчитывай. Они вкатили в меня столько психотропных средств, что моя голова работает на три процента. Я тебе «Чижика» на фортепьяно одним пальцем не сыграю…
– Тебе надо обратно.
– Никуда мне не надо. Пойми, что я передаю тебе все полномочия – теперь ты здесь представляешь правительство Галактической Федерации. Но знает об этом только доктор…
– Внимание! – раздался голос издалека и сверху. – Замечено скопление элементов в центре лабиринта. Я требую от вас немедленно поднять руки и выйти на открытое место.
– Все, – сказал доктор. – Мы переоценили свои конспиративные способности.
– Вернее, недооценили возможности полковника, – ответил Миша.
– Расходитесь в разные стороны, – сказал доктор. – Они сначала стреляют, а потом выясняют, кто прав, а кто виноват. Прощайте. Они могут воспользоваться случаем, чтобы отделаться от меня. Мне же этого не хочется.
И доктор быстро пошел в сторону по коридору.
Но далеко уйти он не успел…
Вздымая пыль, по коридору бежали солдаты во главе с полковником Рай-Райи. Полковник был так высок, что горизонтальные лучи солнца, освещавшие лишь верхние кромки стен, золотили его редкие, встрепанные от бега волосы. Он первым выстрелил в морского слона. Доктор схватился за грудь и пошатнулся.
Он рванул Кору за руку, и они упали на бетонный пол.
– Ничего, – пробормотал Миша Гофман. – Пули резиновые. Конечно же, резиновые…
Кровь текла между пальцев доктора, по его груди. Полковник выстрелил еще раз. Доктор послушно и мирно улегся у его ног.
– А ну! – крикнул полковник, закидывая назад маленькую изящную головку и топорща усики, как котик. – Вперед! По лабиринту к цели вперед!
Кора и Миша поднялись и побрели по коридору.
Доктор не шевелился.
* * *
…Кора шла по узкому коридору между серых бетонных стенок, сзади шаркал подошвами Миша Гофман. Доктор Блай лежал мертвый, все оказалось чепухой. Хотя бы потому, что они находились в плену у цивилизации, которая настолько уступала галактической, что не могла угрожать Земле. Об этом следовало сообщить Милодару и Ксении Михайловне, но, с другой стороны, спешить не следовало, потому что сведения о параллельном мире Кора имела лишь самые предварительные. Она даже не выглянула за пределы лагеря для пришельцев.
Они трусили с Мишей по коридору, а сзади топотал полковник Рай-Райи и его молодцы. Не исключено, что они догонят и пристрелят Кору с Мишей.
– Стой! – вдруг предупредил ее Миша. Хоть он и был больным и слабым, но первым увидел подозрительную полосу впереди.
Кора остановилась у самой полосы и попробовала ее носком туфли. Носок послушно углубился в видимость бетона.
– В сторону! – велел Миша. Они метнулись в боковой ход и успели увидеть, как их преследователи промчались по главному коридору, а после этого послышался непонятный шум, плеск, крики, даже стенки лабиринта зашатались. Похоже, что за поворотом несколько человек бились за жизнь, разваливая чудо местной архитектуры. Тут сердце Коры не выдержало, и она побежала на крики – благо бежать-то было два десятка шагов.
Длинного полковника засасывало в бетон в метре от той черты, что встревожила Мишу. Он бил по месиву изящными, украшенными кольцами руками, молотил по головам своих тонущих солдат, пытаясь опереться на них, но солдаты уклонялись от его ударов и старались вылезти собственными силами, все более углубляясь в зыбучий бетон.
Кора бросилась на пол и протянула руку вперед – полковник сразу уцепился за нее. К счастью, вовремя пришел на помощь Миша – иначе полковник утащил бы Кору в трясину.
Солдаты держались за полковника, и после отчаянного сопротивления трясина, громко чавкнув, отпустила всех.
Полковник выбрался на сухое место, затем, помогая друг другу, вылезли солдаты. Они матерились, полковник тоже матерился и грозился выяснить, какой идиот понаделал здесь ловушек. Люди нужны не для того, чтобы тонуть в болотах, а для боевых дел.
Сверху, с вышки, тоже увидели этот инцидент. Очевидно, в ловушках лабиринта положено было погибать обычным мышкам, а не кошкам такого ранга. С топотом солдаты побежали по коридорам, забегая в ложные тупики и ударяясь лбами и локтями о перегородки. К тому времени, когда они достигли пострадавших коллег, сверху, с железного блюдца, уже спустился на парашюте невысокий подтянутый человек в камуфляжном комбинезоне. Он был коротко пострижен, на лоб падала челка, глаза были дикими, наглыми, рот широкий, без губ, скулы тяжелые.
– Что вы здесь делали? – спросил он у полковника.
Полковник не мог ответить, потому что бетон, в который он был только что погружен, быстро засох и сковал его члены, а также замкнул рот. Лишь дырки ноздрей позволяли дышать да удавалось немного приоткрыть веки. Солдаты были не в лучшем положении, они тоже на глазах превращались в статуи погибшим воинам.
– Перестарались? – спросил человек с челкой у Коры.
– Не знаю, – ответила Кора. – Ведь это предназначалось для нас. А против нас все средства хороши.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
