Гарбуй щелкнул толстыми пальцами, и тут же полковник Рай-Райи положил перед ним историю болезни Коры. Она ее узнала. Гарбуй стал листать тетрадку, шевеля толстыми мокрыми губами.
– Все ясно, – сказал он наконец. – Не считая Гофмана и Тоя, вы у нас самая продвинутая во времени. Мы с вами еще не раз поговорим. И откровенно. Вы согласны?
– Согласна, – сказала Кора.
– И отлично. А то господин Гофман, Михаил Борисович, начал лгать и даже противоречить самому себе. А нам нужна правдивая информация, на основе которой будут приняты ответственные решения. Понятно? – За ответом Гарбуй обернулся к Коре.
Миша Гофман молча возил ложкой в миске, собирая остатки каши.
– Зря я его пощадил, – сказал полковник Рай-Райи. Как он ненавидел Мишу!
– Вы руководствовались гуманизмом, полковник, и я вас понимаю, – ханжески промямлил Гарбуй.
«Сейчас придет его мама, в очках, даст ему в руки скрипочку, и мы будем слушать, как он играет гаммы», – подумала Кора.
– Теперь к делу, – Гарбуй перешел на командирский тон. Ему нравилось говорить командирским тоном. Кора даже подумала, что ему раньше не приходилось командовать ни дома, ни в школе – всегда находился какой-нибудь другой командир. – Сегодня у нас, товарищи, трудный, насыщенный день. Испытания распределяются следующим образом. Гражданка Орват, как новенькая, проходит лабиринт. Инженер Той остается со мной. Он будет проходить дружественный допрос о состоянии дел в малой авиации. Остальные продолжат курс благо-психологических исследований.
– Я протестую, – сказал Влас Фотиевич Журба. – Мы же понимаем, что опять начнете мучить, а мы люди немолодые, немощные.
– Без этого наука не может двинуться вперед, – снисходительно ответил Гарбуй. – Без этого вы бы не оказались в этом лагере, и тем более без этого вы не сможете возвратиться обратно к вашим друзьям и близким.
– Сладко поешь, – прошептал Эдуард Оскарович, и никто, кроме Коры, этого не услышал. Впрочем, толстый мальчик Гарбуй настолько переигрывал свою роль заботливого учителя, что, пожалуй, за редким исключением всем была очевидна лживость его слов и обещаний.
В дверях, куда покорно потянулись ворчавшие пленники, Кору и двух ее спутников ждали солдаты, которых привел Гарбуй.
* * *
Уже вечерело, тени стали длиннее, и ветер утих, отчего воздух прояснился и стали видны нависающие над берегом горные вершины, кое-где покрытые желтеющим лесом. Обернувшись, Кора уткнулась взглядом в плохо побеленные стены барака и мрачного четырехэтажного куба, где обитали и трудились доктора и иные начальственные люди, которые и ведали контактами этого мира с Землей.
Эти и другие, видно, хозяйственные здания располагались на обширной площадке, большей частью заасфальтированной, кое-где поросшей редкой травой. Вокруг тянулась металлическая сетка, а у единственных ворот стояла пропускная будка.
– А как ваш мир называется? – спросила Кора у солдата.
Тот ответил:
– Земля, как же еще! – Потом подумал и добавил: – Впрочем, вам это знать необязательно.
Кора согласилась с солдатом, тем более что ее внимание было уже привлечено к лабиринту, перед которым они остановились. Кора сначала и не сообразила, что видит настоящий лабиринт, потому что для нее это было литературное понятие – нечто вроде гигантского холма, внутри которого должен таиться могучий Минотавр.
Тут же лабиринт оказался бесконечной – в обе стороны – серой бетонной стенкой без отверстий, высотой около трех метров. Наверное, она тянулась на полкилометра, и в ней был лишь один разрыв – как раз к нему они и направились. Возле правого угла лабиринта возвышалась высокая ажурная вышка, схожая с тригонометрическим знаком. Наверху вышки была небольшая площадка, обнесенная перильцами. Там на стульях сидели два солдата. Между ними и перилами были прикреплены пулемет и большая подзорная труба.
При виде процессии солдаты замахали руками, приветственно закричали. Спутник Коры ответил коротким непонятным возгласом и сообщил ей, как новенькой:
– Они будут за вами наблюдать. Оттуда видно все, что внутри лабиринта. Если они увидят лишнее, то и выстрелить могут.
– Что вы под этим имеете в виду? – насторожилась Кора.
– Много будешь знать, скоро состаришься, – ответил солдат.
– Он сам не знает, – сказал второй.
– А зачем мне надо в лабиринт? – спросила Кора.
– Да вас же испытывают! – откликнулся первый. – Испытают и в бульон!
Солдаты рассмеялись.
Солдаты остановились перед разрывом в серой бетонной стенке, на которой сохранились следы деревянной опалубки.
– Вам, девушка, – сообщил солдат, – положено проникнуть внутрь лабиринта, забрать в центре его послание и вынести его наружу. Весь проход по лабиринту фиксируется камерами и пулеметчиками. Не выполнившие задание подвергаются наказаниям.
– А какое вам дело, прошла я или нет? – спросила Кора.
– Сказать правду?
– Скажите.
– Диверсантов из вас готовят. На Землю засылать будут, – искренне ответил солдат.
Он подошел к круглым часам, приколоченным к стенке, и нажал на красную кнопку. Часы зажужжали, и секундная стрелка тронулась в путь.
– Один час, – сказал солдат, – шестьдесят очков. Каждая дополнительная минута – еще очко…
– Пошли! – приказал второй солдат. – Время не ждет.
Он подтолкнул Кору внутрь лабиринта не сильно, но решительно.
Кора сделала несколько шагов внутрь лабиринта и остановилась.
Перед ней был коридор, точно такие же коридоры отходили вправо и влево. Стенки были бетонные, пол тоже бетонный, потолка лабиринту не полагалось. Это был бы самый скучный лабиринт в мире, если бы не небо, которое голубело над головой и показывало куски очень красивых кучевых облаков, которые проплывали в сторону моря.
Лабиринт состоял из бетонных перегородок и точно напоминал те лабиринты, которые принято рисовать в детских журналах, помещая в центре его кусочек сыра, а снаружи голодную мышку, которая этот кусочек сыра должна была скушать. Бывали, правда, и другие варианты – в центре сидела кошечка и поджидала мышку.
– Эй! – крикнула Кора, надеясь, что солдат не услышит. – А как у вас насчет Минотавра? Не поджидает ли он?
Солдат не откликнулся, и Кора решила, что здесь нет такой легенды, не выдумали. Вместо нее какая-то другая, и вовсе не про лабиринт, а про подземную пещеру.
Вздохнув, Кора направилась по коридору направо, придерживаясь правой рукой за правую стенку, вскоре коридор загнулся внутрь и еще через двадцать шагов закончился тупиком. «Если здесь нет Ариадны с клубочком, – подумала Кора, – дай мне, господи, какой-нибудь карандашик или кусочек угля. Полцарства за карандаш, чтобы отмечать собственный путь».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
