Салли вытаскивает из кузова своего грузовика что-то похожее на маленький генератор и кладет его на песок.
— Салли, пожалуйста, остановись на секунду и подумай…
Мужчина хватает шнур, прикрепленный к генератору, и резко дергает, подняв руку высоко над головой, и существо с ревом оживает, рыча, заглушая мои слова. Салли смотрит на меня с вызовом и безумием в глазах, призывая меня помешать ему. Не то чтобы я могла силой положить конец его безумному плану — парень намного выше меня и гораздо мускулистее. У Майкла четко выраженная мускулатура, и даже его попытка свалить Салли на землю была довольно нелепой — Салли даже не запыхался.
— Мистер Линнеман, пожалуйста… — Поворачиваюсь к другому мужчине, надеясь, что он поймет меня, но Линнеман беспомощно пожимает плечами.
— Это, наверное, самый безрассудный поступок в моей жизни, Офелия, я знаю, но иногда приходится рисковать всем перед лицом неопределенных обстоятельств. От нас зависит жизнь людей.
Я едва могу расслышать его из-за рева ветра и задыхающегося, кашляющего, дребезжащего генератора, но вижу, что он принял решение, и не было никакого смысла пытаться отговорить его. Краем глаза замечаю, как его жена шмыгает носом в носовой платок, прислонившись к плечу другой женщины средних лет в пальто, которая пыталась ее утешить.
— Посмотри на это с другой стороны, Лэнг. Если эта штука перевернется, и я умру, дети Ронана наконец-то получат дом. Ты сможешь остаться там и жить с ними вечно. Это повод для радости, верно? — усмехается Салли.
— Ты совершенно прав. Почему бы тебе не сделать нам всем одолжение и не броситься за борт, — огрызаюсь я. — Мне все равно. Как и всем на этом острове, если уж на то пошло.
Салли громко расхохотался.
— Вот это по-нашему.
Он крепит шланг из серой резины к маленькому черному насосу у своих ног, и резина начинает быстро надуваться, расширяясь и становясь все больше и больше, пока предметы перед ним не превращаются из причудливых незнакомых форм в темноте, в небольшие надувные лодки, связанные друг с другом.
— Она не выдержит, — слышу я чей-то голос позади себя. — Их накроет первой же волной.
— Высокомерный ублюдок. Почему он никогда не слушает?
— Кто-то должен позвонить в полицию.
— Эти Флетчеры словно ищут смерти. Это у них в крови.
Стоя так близко к генератору, Салли никак не может их услышать. Он, кажется, даже не замечает, что они там. Мужчина работает быстро, хватая и связывая, вытаскивая лишние веревки из своего грузовика. Затем вытаскивает из машины большую металлическую подставку и крепит ее к носу лодки, которую собрал менее чем за пять минут, закрепив на носу большую лампу дальнего света.
— Хорошо, Линнеман. Давай погрузим ее в воду. — Двое мужчин подхватывают лодку с помощью пластиковой ленты, прикрепленной к борту судна, и спешат спустить ее на воду. — Подъем! — кричит Салли. — Тащим на глубину!
В этом есть смысл. Волны все еще высокие, и все еще бурные. Если они попытаются отогнать лодку от берега, их снова и снова будет отбрасывать назад. Подняв лодку над водой и положив ее на плечи, Салли и Линнеман поднимают ее и тащат в воду, пока волны разбивалась о берег, угрожают отбросить их назад вглубь острова. Вскоре они уже по плечи в воде, миновали прилив, опускают лодку на воду. Салли запрыгивает в лодку и протягивает руку, чтобы помочь Линнеману сесть вслед за ним.
— Будь осторожен! — кричит жена Линнемана. А затем, шепчетю — Господи, пожалуйста, будь осторожен. Не думаю, что смогу на это смотреть.
Салли опускает маленький мотор лодки в воду и заводит его. Не могу решить, был ли тот факт, что он завелся немедленно, обнадеживающим, или было бы лучше, если бы эта штука отказала и оставила их сидеть там на поверхности воды.
Салли действует машинально. Эффективно. Бесстрашно. Решительно. Он ни разу не посмотрел назад, на берег. Они отдаляются от берега, лодка подпрыгивает на воде, как камень, брошенный по поверхности воды, каждый раз, когда попадает в бурную воду.
Бегу обратно к машине так быстро, как только могу — дети все еще спят, слава богу. Хватаю старый бинокль Коннора и мчусь обратно к берегу с колотящимся сердцем в груди, лихорадочно всматриваюсь в линзы, чтобы найти Салли и Линнемана, но все, что могу видеть: бушующее, сердитое, серое море и бурлящее, сердитое, серое небо.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Прошло десять минут. Пятнадцать. Двадцать.
Никаких признаков лодки. В воде никого не видно. Майкл и его друг помогают парню из «Скорой помощи», который наконец-то очнулся и вытирает порезы на лице из медицинской сумки, стоявшей у его ног. Страх и тошнота скручивается внутри меня, как змея, и я снова иду вниз по пирсу, считая ступеньки, стараясь не паниковать.
— Насколько там глубоко? — спрашиваю я. — Они не так уж далеко отсюда. Почему никто из них до сих пор не смог доплыть до берега?
Майкл открыл было рот, но тут же закрывает его, явно расстроенный. Вздыхает.
— Все не так просто, Офелия.
— Там очень глубоко, — говорит парень, промывая порезы. — Весь остров — это вулкан. Земля уходит прямо под воду. Скалы спускаются на сотни футов. А как далеко вы можете плыть, мисс?
— Даже не знаю. Точно больше шестисот футов.
— В открытой воде? В шторм? В такой мороз? В темноте? Я так не думаю.
Это довольно быстро заставляет меня замолчать. Он прав. Может быть, в бассейне я смогла бы проплыть шестьсот футов. Даже больше. Но с такими условиями, как были там…
— Если бы люди попали в воду, они, вероятно, попытались бы доплыть до берега, но им бы это никогда не удалось. Вода слишком бурная, но что еще важнее — ледяная. В такой воде можно продержаться всего несколько минут. — Кем бы ни был этот парень, его поведение было отвратительным. Он едва взглянул на меня, когда говорил, сердито прикладывая ватный диск к губе. Мужчина примерно моего возраста, под тридцать, и его Бостонский акцент говорит мне, что он не местный.
Майкл кладет руку мне на плечо, предупреждая взглядом: наверное, это не очень хорошая идея для тебя быть здесь прямо сейчас. Если бы обстоятельства были другими, то возможно бы послушала его, но я истощена. А поиски Салли и Линнемана куда более насущная задача. Прохожу мимо мужчин, направляясь до конца пирса, задерживая дыхание так долго, как только могу, как будто это могло как-то помочь успокоиться.
Смотрю в бинокль, вглядываясь в море, и жду. Серое, белое и черное тянется, кажется, бесконечно. Наконец я вижу, как что-то движется по воде. Лодка? Нет, камень. Нет, наверняка... это лодка, несущаяся вглубь острова. Сначала не могу разглядеть, сколько людей на борту. А затем могу различить очертания одного человека. Только одного. Лодка слишком далеко, чтобы понять, кто это: Линнеман, Салли или кто-то еще. Бегу со всех ног на пляж, с грохотом проносясь по пирсу мимо Майкла и двух других парней.
Лодка быстро приближается. Замедляет ход, приближаясь к берегу, но все еще движется очень быстро. Прорезая волны, почти вылетает прямо из воды, ударяясь о землю. Линнеман первым перелетает борта лодки.
— Быстро. Вытаскивайте их, — кричит он.
Руки повсюду. Тела толкаются и пихаются. Ледяная вода пропитывает мои ботинки, ноги мгновенно покалывает от боли. Вода доходит мне до колен, а потом и до пояса.
— Офелия, вернись. Мы справимся. Пожалуйста! — Майкл толкает меня обратно на берег. Я спотыкаюсь и падаю в воду. Чьи-то руки помогают мне подняться, а затем тела поднимают над бортом лодки.
Обледеневшие.
Промокшие.
Безжизненные.
— Кто-нибудь умеет делать искусственное дыхание? — кричит Линнеман. — Кто-нибудь, начинайте проверять пульс.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Потом появляется Салли.
Он весь мокрый, волосы прилипли к голове, тяжело дышит, тонкая белая футболка прилипла к его телу, задравшись сзади, обнажая две длинные кровавые царапины и пятно красной кожи. Он перелезает через борт лодки, а затем каким-то образом ухитряется поднять еще одного человека позади себя, перекинув его через плечо, как мешок с мокрым цементом. Увидев меня, он бежит по воде в мою сторону.
