— Ну... немного. Я больше, конечно, общался с руководством.
— Пойдемте, гир Кейнс. Познакомитесь немного.
— Они сейчас все на производстве, но упаковочный цех у нас сейчас простаивает, у девушек выходной. Я бы предпочел вам показать юношей, это более наглядно, но...
Тээри достал какой-то пульт, пощелкал кнопками, и стенной экран засветился.
— Вот посмотрите. Пожалуйста.
Арнис понял, что сейчас произойдет, и от одной этой мысли ему стало нехорошо. Ведь это же девушки... мало ли что. А если кто-то переодевается? Нельзя же так!
На экране возникла комната с шестью железными койками, шкафом и столом. Девушки — лет семнадцати — в тех же серых робах (юбка, куртка), только без платков — сидели и лежали на койках. Те же испитые серые лица, постоянное выражение затравленности в глазах. К счастью, никто не переодевался.
— Вы наблюдаете все комнаты? — безучастно спросил Арнис, — постоянно?
— У нас есть такая возможность, — ответил Тээри. На экране одна из девушек — с рыжеватыми пушистыми волосами — лениво произнесла.
— Мики, ты мне компанию не составишь? Курить хочется, сил нет.
— Ну кури, — буркнула другая, смугленькая и миниатюрная. Третья, лежащая на койке с вязанием в руках, сказала:
— Диль, ты когда-нибудь влипнешь, это точно. И нас еще подведешь.
— Да ну тебя, — рыжая Диль вскочила, направилась почему-то в угол, присела на корточки. И вскоре в ее руках оказалась самокрутка, она задымила. Вернулась на койку.
— Так, — пробормотал Тээри, — вот, пожалуйста, полюбуйтесь! Как я вовремя включил... Я это давно подозревал. Вы знаете, девушкам запрещено курить сенсар. Они будущие матери. Они это знают, но — вот видите, пожалуйста. От юношей нахватались. И еще неизвестно как, вполне возможно, что за сенсар они платят натурой, если вы понимаете, что я имею в виду! Великий Цхарн! Гир Кейнс, вы хотите составить мне компанию? Заодно познакомитесь с нашими людьми поближе.
Они спустились на второй этаж общинного здания. Удивительно, думал Арнис, везде одна и та же обстановка, неровно крашенные грязные стены, выше уровня головы — побелка, и на стенах сплошь — лозунги, стенгазеты, плакаты... И везде ощущение казенного. Даже на какой-нибудь космической безатмосферной базе, и то более теплая домашняя обстановка.
А ведь это их дом. Здесь они живут, растут, взрослеют. Тээри распахнул дверь в спальный отсек.
— Здесь у нас живут взрослые.
Знаю, подумал Арнис. Дети живут чаще всего в огромных спальнях человек по сто. Тээри открыл дверь одной из комнат, не озаботившись тем, чтобы постучать. Арнис успел заметить, как судорожным движением рыжая Диль спрятала самокрутку. Девушки мгновенно повскакивали с мест. Мики быстро застегивала кофточку — она валялась на кровати, и застежка разошлась сама собой. Тээри направился прямо к Диль.
— Итак? — спросил он, остановившись против нее. Девушка промолчала, — покажи карманы.
Диль стояла, не двигаясь, лицо ее — некрасивое, скуластое и почти квадратное, быстро наливалось краской.
— Пятьсот шестая, — сказал Тээри внушительно, — я жду.
В его голосе был напор. Арнис испытывал страшную неловкость, сцена была отвратительной... Но что же сделать? Диль вдруг выхватила из кармана самокрутку, которая мгновенно оказалась в руках старвоса.
— Да, — удовлетворенно-скорбно произнес Тээри, — я так и думал. Очень печально. Очень!
Рукава серой робы были коротковаты Диль, и на запястьях Арнис заметил четкие темные полоски, номер, навечно вбитый в кожу. Взгляд девушки был затравленно-нахальным, лицо — грубым и серым, она выглядела нездоровой и некрасивой, как и все здесь... Пожалуй, только рыжеватые пушистые волосы придавали ей очарование. Луч света вдруг упал сквозь окно и заискрился в ее волосах, и сердце Арниса вздрогнуло, он узнал этот золотой оттенок. Так же вот искрились на солнце волосы Ильгет... гораздо темнее, к тому же гладкие — но вот так же они сияли.
Тээри обвел взглядом остальных, притихших своих подопечных.
— И как вам не стыдно! Ваша подруга, член общины, на ваших глазах губит себя и свое здоровье... И вы не остановили ее! И я до сих пор не знал об этом, и узнал только благодаря случайности!
— Гир Тээри...
— Мы хотели, — две девушки заговорили одновременно.
— Мы хотели вам сообщить, как раз сегодня...
— К сожалению, вы не успели, — саркастически заметил Тээри, — все получают по двое суток административных работ. А ты, — он посмотрел на Диль, — твое поведение будет рассмотрено на сегодняшнем собрании...
Девушка опустила голову.
— И сегодня в девять я жду тебя в моем кабинете.
Диль вздрогнула. На лице ее вдруг возникло искательное выражение, наглости не осталось и следа.
— Гир Тээри... у меня это в первый раз, я клянусь вам. Я никогда раньше.... простите меня! Пожалуйста, простите! Дайте мне тоже административную... я сколько угодно буду работать! Пожалуйста!
Тээри молча повернулся и вышел. Арнис последовал за ним.
— Гир Тээри, — негромко сказал он в коридоре. Старвос обернулся.
— Вы не можете... по моей личной просьбе... простить эту девушку?
Лицо старвоса скривилось.
— О чем вы, гир Кейнс? Вы видели, какие они... и это еще лучшие. Вы еще не видели наших юношей. Это стадо, толпа.
— Что будет этой девушке? — спросил Арнис, — болеизлучатель?
— Поймите, гир Кейнс, вы не знаете нашей жизни. Вы даже не представляете, что здесь может начаться... если хоть что-то изменить. А что касается девушки... вот я сейчас ее прощу, а завтра она опять найдет сенсар.
— А если не простите... это поможет? Ведь наркотическая зависимость...
— Не поможет, — согласился Тээри, — но другим будет неповадно. Эти пятеро прекрасно все видят, и они не начнут курить.
— Но ведь ее жизнь — это ад, в таком случае.
— А вы хотите превратить в ад жизнь всех остальных?
Арнис помолчал, проглатывая горечь. Здесь ничего не сделаешь. Ничего... надо ждать. Господи, помилуй и помоги нам!
— Наверное, вы правы, — с трудом сказал он, — но у вас тяжелая работа.
В декабре Арнис вернулся домой.
Вернулся весь отряд, никто не пострадал на Анзоре. Ильгет была счастлива. Она не надеялась, что Арнис вернется к Рождеству. А может быть, и к рождению ребенка... Но Арнис успел, и сразу же взял на себя все заботы об Арли, которая поначалу отнеслась к нему с некоторым подозрением и не сразу признала. Он улетал, оставляя еще несмышленыша, а встретил маленького и очень разговорчивого человечка.
Ильгет было трудновато справляться с Арли, носить ее на руках — живот очень мешал. Белла почти переселилась к ней, каждый день брала малышку на себя, но теперь такой необходимости не было. Ильгет сразу же ощутила огромное облегчение, Арнис не только взял на себя весь уход за Арли, но еще и ее саму оберегал так, будто она была хрустальной. При этом он очень заинтересовался романом Ильгет и просил ее каждый вечер читать ему вслух то, что было написано сегодня.
Обсуждали они и Анзору. Арнис говорил, что ему хотелось бы побывать и в Бешиоре, как социопсихологу — взглянуть однажды своими глазами. Но и Лервена — это совершенно уникальное что-то, такое само по себе просто возникнуть не может.
— Тем более, раньше у них была нормальная монархия. Просто удивительно.
Он начал писать статью-отчет об Анзоре, пока просто для себя, но собираясь в будущем поделиться хотя бы со своим наставником-социологом. Очень хотелось систематизировать увиденное, провести анализ.
— В общем-то, мне повезло, — сказал он как-то, — работая в ДС, можно наблюдать столько разных обществ...
— Ну, работая в СКОНе, ты бы тоже имел такую возможность, — возразила Ильгет. Арнис покачал головой.
— Для ско посещение иного мира — короткий эпизод. А с нашими мирами мы сживаемся. Изучаем языки, перевоплощаемся, можно сказать...
Врач Ильгет не исключал того, что ребенок может родиться и в самый Сочельник. Но девочка не торопилась. В Рождество Ильгет не ощущала никаких схваток, да и вообще чувствовала себя настолько бодро, насколько это возможно на девятом месяце.
Втроем они побывали на волшебной рождественской службе, Ильгет уже не вставала на колени, и вообще просидела всю службу на скамеечке. Арли ерзала рядом с ней, рассматривала прихваченные книжки, грызла яблоко, временами забиралась на руки к кому-то из родителей.
Арнис невольно посматривал на Ильгет... Боже мой, как она прекрасна! Легкие кружевные края белой альвы спускались на ее виски. Все лицо Ильгет просто сияло, светилось внутренним таинственным счастьем. И вот теперь только появилась в ней та самая женская округлость, мягкость, которой прежде не хватало. Господи, прости, спохватывался Арнис. О чем это я думаю? Ведь идет служба... Спасибо Тебе, Господи, за то, что ты подарил мне Иль... и Арли... и еще одну дочь.
