Впереди на вытоптанной тропинке Марк остановился, вглядываясь во что-то. Между поредевшими деревьями, на небольшом расстоянии от них, что-то сверкало - это свет отражался от воды. Они приближались к заливу. Узкая дорожка вела влево и, петляя между деревьями, доходила до хижины с низкой крышей, находившейся в нескольких ярдах от тропинки, по которой они ехали.
- Вот это место.
- И она здесь была, - сказал Кадфаэль. Ветер не сбил с влажной травы росу, от которой свежая зелень стала серебристо-серой, но здесь определенно проходила лошадь, оставив за собой темный след. Верхушки молодых побегов были сбиты, так как проезд к хижине оказался узким. По тропинке, на которой они сейчас остановились, часто ездили, так что им не пришло в голову осматривать ее. Но здесь, между кустами, после дождя явно проезжала лошадь. Причем не к хижине, а от нее. Несколько молодых побегов были сломаны - они склонились в сторону наезженной тропинки, а высокие травы, потемневшие от следов копыт, ясно показывали, в каком направлении двигался всадник.
- Тот, кто обитал в хижине, уехал этим утром, - продолжал Кадфаэль.
Монахи спешились и подошли к низенькой хижине, в которой была только одна комната. У женщины, жившей здесь, не было потребностей - в комнате находилось лишь самое насущное: маленький каменный алтарь - у одной стены, простой соломенный тюфяк - у другой да еще крошечный огород за домом, где росли овощи и травы. Дверь была прикрыта, но на ней не было ни замка снаружи, ни засова изнутри - только щеколда, которую любой путник мог приподнять и войти. Сейчас в хижине никого не было. Нонна подчинилась настоянию епископа и позволила увезти себя - неизвестно, правда, насколько охотно, - в Бангор. Если в ее отсутствие здесь побывала гостья, то она тоже уехала. Но под деревьями трава была выщипана - недавно здесь привязывали лошадь. Это было еще до дождя, так как дождинки на траве остались нетронутыми. А в одном месте они заметили помет, свежий и влажный, но уже остывший.
- Девушка провела здесь ночь, - заключил Кадфаэль, - а утром уехала. После дождя. А в какую сторону, кто знает! Она приехала в Лландейниолен с гор и ехала лесом - так сказал священник. Собиралась ли она найти у кого-то прибежище? Возможно, там живут какие-то родственники Мейриона? Может быть, она никого не застала и с надеждой подумала об отшельнице? Тогда понятно, почему она так долго сюда добиралась. Но что касается того, куда она уехала сейчас, кто знает?
- Теперь ей уже известно об опасности с моря, - сказал Марк. - Конечно, она бы не поехала на запад, раз это так опасно! А назад, в Бангор, к своему жениху? Она уже рискнула многим, чтобы избежать этой встречи. Вернется ли она в Эбер, к отцу? Это не избавило бы ее от брака, а она, по-видимому, не настроена на замужество.
- Она в любом случае не стала бы этого делать, - согласился Кадфаэль. Как ни странно, Хелед столь же сильно любит своего отца, как и ненавидит. Одно чувство является отражением другого. Она ненавидит его, поскольку любит его больше, чем он ее, к тому же он готов избавиться от дочери, чтобы та не мешала его продвижению по службе. Насколько я помню, она очень ясно высказалась об этом сама.
- Я тоже это помню, - заметил Марк.
- Тем не менее она не сделает ничего, чтобы навредить отцу. Она отказалась постричься в монахини, выбрав брак как меньшее из двух зол, и все это только ради отца. Но когда представился случай, она сбежала, предпочтя удалиться и не бросать тень на репутацию отца. Она взяла жизнь в собственные руки, готовая подвергнуться опасностям и платить свои собственные долги. Приняв такое решение, она не вернется.
- Но он от нее не свободен, - сказал Марк, с сожалением нащупывая болевую точку в отношениях отца и дочери. - Теперь, когда ее нет рядом, он все время думает о ней так, как не думал, когда она покорно обслуживала его и была на глазах. Он не будет знать покоя, пока не узнает, что дочь в безопасности.
- Итак, - закончил разговор Кадфаэль, - давай лучше поскорее двинемся на поиски.
Когда они снова очутились на тропинке, Кадфаэль взглянул сквозь ветки деревьев на искрившуюся водную гладь и видневшийся вдали берег Англси. Легкий ветерок превратил ярко-зеленую листву в мерцающий занавес, но сквозь него проникали ослепительные лучи, отражавшиеся от воды. Покачивавшиеся ветви то скрывали, то снова обнаруживали у воды что-то еще. Этот предмет покачивался на волнах, меняя очертания в зависимости от колыханий листвы. В глаза бросался ярко-красный цвет.
- Погоди-ка! - окликнул Кадфаэль Марка, останавливаясь. - Что там такое?
Такой оттенок красного не найдешь в природе, особенно весной, когда преобладают нежно-розовые, золотистые и белые тона на зеленом фоне. Этот красный предмет определенно обладал плотностью и твердостью. Кадфаэль спешился и стал осторожно пробираться, прячась под деревьями. Наконец он добрался до возвышения, где мог залечь и, оставаясь невидимым, ясно видеть все на расстоянии около трехсот шагов. Зеленое пастбище, несколько пашен, одинокий домик, обитатели которого, несомненно, покинули его, и затем серебристо-синий сверкающий пролив. Здесь, в самой узкой части, ширина была не менее мили. А там, вдали, простиралась плодородная равнина Англси житницы Уэльса. Был прилив. А у того самого берега, неподалеку от которого находился Кадфаэль, стояла на якоре длинная изящная ладья, нос и корма ее были украшены головами дракона. Ладья мягко покачивалась на волнах прилива. Парус был опущен, весла вставлены в уключины, а вдоль борта вывешены пурпурные щиты. Это была легкая боевая ладья с мачтой, опущенной к корме, чтобы высвободить длинное туловище для маневра. Сейчас ладья покачивалась на волнах, похожая на ящерицу, дремлющую на солнце, - такая же грациозная и безобидная. Двое из команды прохлаждались на узкой корме - это были крупные светловолосые мужчины; у одного из них волосы были заплетены в две косички. Еще один нагишом лениво плескался в проливе. Кадфаэль сосчитал весла в третьем поясе корпуса - это был стирборд, и весел всего двенадцать. Значит, двенадцать пар весел, двадцать четыре гребца да еще члены команды, не считая этих троих, оставленных на часах. Остальные тоже где-то неподалеку.
Брат Марк привязал лошадей и подошел к Кадфаэлю. Он сразу определил направление его взгляда и не стал задавать вопросы.
- Это, - тихо произнес Кадфаэль, - военная ладья из Дублина!
Глава седьмая
Больше они не проронили ни слова. Не сговариваясь, повернули назад, поспешили к лошадям и, отведя их по тропинке в глубь леса на достаточное расстояние от берега, вскочили в седла. Если Хелед, проведя ночь в хижине отшельницы, заметила появление этой ладьи с такой большой командой, неудивительно, что она постаралась как можно скорее оказаться подальше. И, несомненно, она во весь опор скачет теперь прочь от залива, дабы найти себе прибежище в городе. По крайней мере, так поступила бы на ее месте любая девушка в здравом рассудке. Здесь она оказалась на полпути между Бангором и Карнарвоном. Какую дорогу она выберет?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
