Не обращая особого внимания на безуспешные попытки Хелед освободиться, молодой гигант созерцал свою добычу. Кадфаэль заметил, что, хотя он обращался со своей пленницей довольно небрежно, однако груб не был. Вероятно, девушка это осознала, так как перестала сопротивляться, понимая тщетность своих усилий. К тому же ее удивило, что она не получает достойного отпора.
- Сакс? - спросил гигант, с любопытством глядя на Кадфаэля. То, что Хелед валлийка, он уже знал, так как девушка поносила его по-валлийски, пока окончательно не выдохлась.
- Валлиец! - ответил Кадфаэль. - Как и эта леди. Она дочь каноника из святого Асафа и находится под покровительством Овейна Гуинеддского.
- Он держит у себя диких кошек? - рассмеялся молодой человек и ловким движением поставил девушку на ноги. Однако он, не отпуская, держал в руке пояс ее платья. - И он захочет получить обратно эту дикую кошку, причем так, чтобы ни один волос с ее головы не упал? Однако, судя по всему, эта леди сорвалась с привязи, иначе что это она тут делает, не имея при себе никакой охраны, кроме бенедиктинского монаха? - Он говорил на смеси ирландского, датского и валлийского, и говорил довольно свободно, так что его должны были понимать в этих краях. Давние отношения между Уэльсом и Дублином не всегда выражались в захвате земель и грабежах. Множество браков было заключено между королевскими семьями этих земель, немало честных торговых сделок принесло прибыль и Уэльсу, и Дублину. Вероятно, этот молодой человек говорил и по-французски, и даже немного знал латынь, так как, скорее всего, обучался у ирландских монахов. Несомненно, он был знатного рода.
По счастью, нрав у него явно был открытый и жизнерадостный.
- Хорошенько охраняйте этого человека, - приказал молодой гигант, возвращаясь к делу, - и не упустите его. Овейн почитает черную рясу, даже если и отдает предпочтение кельтской церкви. Если дело дойдет до сделки, за святость можно получить кругленькую сумму. А я займусь этой девушкой.
Остальные подчинились своему вожаку. По-видимому, они были в таком же прекрасном настроении, как и он, и весьма довольны результатами своей экспедиции. Когда они вместе со своими пленниками вышли на тропинку, ведя за собой двух лошадей, стало понятно, чему они так радуются. Там их ждали четверо пеших. Они были нагружены тушами и мешками - все это было захвачено на разбросанных овчарнях и дальних выгонах. Была среди добычи и дичина значит, датчане в лесу поохотились. У одного на плечах было импровизированное деревянное коромысло, на концы которого он прицепил винные мехи. Кадфаэль решил, что это один из двух отрядов, отправленных на берег. Впрочем, возможно, отрядов было и больше - ведь на ладье двенадцать пар весел, а есть еще и команда. Однако трудно было сказать, сколько всего народа у датчан, - можно было попасть пальцем в небо.
Кадфаэль шел в том направлении, куда его подталкивали, не только потому, что ему явно было не справиться с двумя дюжими воинами, скрутившими его. Дело в том, что, даже если бы ему удалось вырваться, Хелед осталась бы в руках этих разбойников. Там, куда их вели, он все же мог хоть как-то защитить ее и не бросить в одиночестве. Правда, Кадфаэль уже понял, что ничего страшного девушке не грозит. Заявив, что она представляет ценность как пленница, он лишь подтвердил подозрения датчан. Да и вообще они не собирались воевать, а просто хотели получить наибольшую выгоду при наименьших затратах.
Датчане навьючили часть груза на хромую лошадь Хелед, правда, стараясь не перегрузить эту ценную добычу. Между собой они говорили на своем родном гэльском, хотя, вероятно, все эти молодые воины родились в Дублине, да и их отцы тоже. Они прекрасно понимали кельтские наречия и общались на них с народами, жившими по соседству, и во время войны, и в мирное время. День клонился к закату, и, покончив на сегодня с добыванием провианта, датчане внимательно следили за положением солнца. Ржание лошадей Кадфаэля и Хелед заставило их слегка задержаться в пути, но теперь, захватив добычу, они спешили.
Кадфаэлю было интересно, как распорядится вожак в отношении единственной здоровой лошади. Вскочит в седло сам? Но молодой человек приказал сесть на эту лошадь подростку, затем усадил перед ним Хелед. Хотя мальчику было всего пятнадцать, он вполне мог справиться с пленницей, тем более что руки у нее были связаны ее собственным кушаком. К тому же Хелед уже поняла, что сопротивление бесполезно и только наносит ущерб ее достоинству, а потому перестала бороться. Судя по выражению лица Хелед, она выжидала первой же возможности удрать и потому не тратила теперь силы впустую. Она высокомерно молчала, крепко сжав губы то ли от гнева, то ли от страха, и держалась крайне натянуто. Однако трудно было сказать, что кроется за этим нарочитым смирением.
- Брат, - молодой вожак резко обернулся к Кадфаэлю, которого все еще держали двое стражников, - если тебе дорога эта девушка, можешь сопровождать ее. Ты свободен, но учти, что за спиной у тебя будет Торстен, а он может расколоть молодое деревце, бросив в него копье с пятидесяти шагов. - Он усмехнулся, произнеся это предостережение, так как уже не сомневался, что Кадфаэль и не собирается бросать девушку в плену. - А теперь живо вперед, бодро скомандовал он, и весь отряд последовал гуськом за вожаком, задавшим темп. Побрел за ними и брат Кадфаэль, держась за стремянный ремень своей буланой лошади.
Если Хелед необходимо было ощущать его присутствие, то она это получила. И все же у Кадфаэля не было уверенности в том, что это ей так уж необходимо. Она ни разу не обернулась с тех пор, как ее посадили на лошадь, только села поудобнее, и напряженное выражение ее лица сменилось задумчивостью. Каждый раз, когда Кадфаэль поднимал на девушку глаза, он видел, что та в этой непредвиденной ситуации не теряет достоинства. И каждый раз он обнаруживал, что взгляд ее устремлен на светловолосую голову, возвышавшуюся над остальными, и к белокурым локонам, которые трепал легкий ветерок.
Под гору они спускались легким шагом, леса сменялись пастбищами, и вот наконец сквозь деревья заблестела серебристая водная гладь. Солнце медленно клонилось к западу, и, когда маленький отряд спустился на берег пролива, поверхность, подернутую рябью, позолотили его лучи. Члены команды, оставленные на вахте, издали приветственный клич и подтянули корабль с драконьими головами к самому берегу, чтобы взять на борт товарищей.
Брат Марк, вернувшийся из своей экспедиции на запад с пустыми руками, спешил к развилке, дабы успеть к назначенной перед заходом солнца встрече. Вдруг он услыхал, как неподалеку от него, впереди, тропинку пересекает идущий под гору, к берегу, отряд. Марк оставался в укрытии, пока все не прошли, а затем осторожно двинулся следом. Он собирался лишь удостовериться, что всадники отъехали на достаточное расстояние, а затем отправиться на место встречи. Случилось так, что скрытая между деревьев тропинка, по которой ехал Марк, свернула к дорожке, по которой следовал отряд, и монах слишком быстро оказался совсем рядом. Он остановился, присматриваясь, и в просветы между ветками увидел сам отряд. Впереди шел молодой человек, и его светловолосая голова, похожая на распустившуюся примулу, возвышалась над остальными; за ним вели навьюченную лошадь; два человека несли не плечах шест с подвешенными к нему тушами. И тут Марк вдруг увидел Хелед с мальчиком, которые плыли по воздуху футах в шести над землей, - то, что они на лошади, угадывалось лишь по ритму их движений. А дальше он разглядел тонзуру, обрамленную рыжевато-каштановыми волосами с густой проседью. Может, и трудно было бы догадаться, кому она принадлежит, но только не для Марка. Он сразу же узнал брата Кадфаэля.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
