- За вознаграждение, - жизнерадостно отозвался Туркайлль. - Но даже если бы мне ничего не заплатили, я бы все равно не остался дома, раз Отир выходит в море Я - моряк, а не крестьянин, и не могу я корячиться на земле год за годом, выращивая хлеб Да, конечно, это занятие было не для него, да и в монастырь он не пойдет, когда на склоне лет покончит с приключениями, - не такой у него характер. Этот человек, прекрасно сложенный и бурливший энергией, был создан для того, чтобы жениться и растить сыновей, которые тоже станут авантюристами и мореплавателями, такими же беспокойными, как само море, и готовыми ввязаться в чужую драку, ставя на карту в обмен на вознаграждение собственную жизнь.
Туркайлль похлопал Кадфаэля по плечу и твердой походкой зашагал в сторону Хелед. Хотя начинали сгущаться сумерки, Кадфаэль разглядел, как девушка презрительно скривила губы и холодно взглянула на подошедшего. Она даже демонстративно подобрала юбки, чтобы не прикоснуться к датчанину, и отвернулась от него.
Туркайлль рассмеялся, не выказывая никакой обиды, и достал хлеб из мешочка, висевшего у него на поясе. Разломив его он предложил Хелед половину, но она отказалась Тогда он, все так же посмеиваясь, вложил ей кусок хлеба в руку и прижал сверху ее другой рукой Она ничего не могла поделать и решила не нарушать свое молчаливое презрение тщетной борьбой. Когда юноша поднялся и, даже не оглянувшись, отошел, она не бросила хлеб в темную воду пролива и не надкусила, а продолжала сидеть, зажав подношение в руках, и, прищурившись, задумчиво смотрела на удалявшуюся белокурую голову. Кадфаэль не смог прочесть, что кроется в этом взгляде, который и заинтересовал, и обеспокоил его.
В самом начале ночи, когда они быстро и бесшумно скользили в сумерках по слабо светящейся глади, растревоженной веслами, сбоку показались береговые огни Карнарвона, где находился сейчас Овейн.
Проплыв мимо, они вошли в широкую бухту, отделенную от открытого моря лишь песчаными дюнами, на которых рос кустарник и деревья. В темноте неясно вырисовывались очертания кораблей. Некоторые из них были такие же вытянутые, как маленькая ладья Туркайлля. Было безветрие, и факелы на датских аванпостах, размещенных вдоль берега, ярко горели. А на самой верхушке холма полыхали костры лагеря.
Гребцы Туркайлля напряглись для последнего рывка и затем вставили весла в уключины, а рулевой плавно подвел ладью к самой отмели. Датчане стали выпрыгивать на землю, забирая с собой добычу. Там их встречали часовые, дежурившие у самой кромки прибоя. Легко подхватив Хелед на руки, Туркайлль перенес ее на землю. На этот раз девушка, боясь уронить свое достоинство, уже не сопротивлялась.
Что касается Кадфаэля, то ему и так пришлось бы следовать за всеми, даже если бы двое гребцов не встали по бокам и не положили руки ему на плечи, пока он шел вброд до берега. Что бы ни ждало его впереди, он не мог покинуть Хелед в плену. С философским спокойствием он двинулся вверх по дюнам, где был разбит лагерь, и, войдя в него, послушно побрел туда, куда его вели, не сомневаясь, что кольцо из охраны сразу же сомкнулось у него за спиной.
Глава восьмая
Кадфаэль проснулся, едва забрезжил рассвет, и увидел над собой огромное жемчужно-серое небо, на котором еще виднелись побледневшие звезды. Он сразу же вспомнил все, что случилось накануне. Было ясно, что бояться им нечего и датчане не нанесут им вреда, пока за них можно получить хороший выкуп, но и сбежать не дадут. И берег, и лагерь надежно охранялись. Внутри лагеря не было необходимости следить за молодой девушкой и пожилым монахом. Пусть себе бродят где хотят - все равно им не выбраться за пределы лагеря.
Кадфаэль вспомнил, что его накормили так же хорошо, как и молодых людей из охраны, сновавших вокруг. Он не сомневался, что и Хелед предложили еду, и, предоставленная сама себе, она проявила благоразумие и поела. Не такой она была дурочкой, чтобы не подкрепиться, когда ей нужны были силы для борьбы.
На ночь он довольно удобно расположился в ложбинке, поросшей густой травой, у самого плетня, которым был обнесен лагерь. Кадфаэль был укрыт своим плащом, и он припомнил, как Туркайлль бросил ему этот плащ, когда разгружали лошадь и сняли скудные пожитки Кадфаэля. Рядом еще похрапывала во сне дюжина молодых датских моряков. Кадфаэль поднялся и, потянувшись, стряхнул с рясы песок. Никто не попытался задерживать его, когда он побрел на возвышенность, чтобы оглядеться. Лагерь уже проснулся, люди разожгли костры и, напоив лошадей, не обойдя и лошадь Кадфаэля, перегнали их поближе к берегу, где была более сочная трава. Взглянув в том направлении, в сторону Уэльса, Кадфаэль поискал точку, с которой можно было бросить взгляд за пределы лагеря Отира. Овейн должен прийти с юга, после продолжительного марша вокруг залива, если он собирается атаковать этот лагерь со стороны суши. На море преимущество было бы у датчан, имевших быстроходные ладьи. А Карнарвон, казалось, находится за тридевять земель от этого укрепленного лагеря.
В центре лагеря были разбиты палатки военачальников, возглавлявших эту экспедицию. Кадфаэль подошел поближе и остановился, чтобы присмотреться к людям, сновавшим вокруг. Двое из них были явно облечены властью, однако, как ни странно, внешность противоречила их положению. Одному из них было лет пятьдесят, если не больше, и он был кряжистый, плотного телосложения. Его кожа, прокалившаяся на солнце и постоянно обдаваемая водяной пылью, была красновато-коричневого оттенка - темнее, чем соломенные косички, обрамлявшие широкое лицо. Руки этого человека были обнажены до плеч, только на предплечьях красовались кожаные ремни да на запястьях - толстые золотые браслеты.
- Это Отир! - тихо произнес знакомый голос Хелед - в самое ухо Кадфаэля.
Хелед по песку неслышными шагами подошла к монаху, и тон у нее был напряженный, а взгляд настороженный. Теперь ей предстоит бороться не только с добродушным юношей, на котором она могла вымещать свою досаду. Здесь Туркайлль был всего лишь подчиненным. А вот грозный человек, стоявший перед ними, мог взять верх над всеми другими начальниками. Или его власть тоже была ограничена? Рядом с ним стоял еще один, с высокомерным взглядом и властными манерами - уж он-то определенно не станет выполнять чьи-то приказы.
- А кто второй? - спросил Кадфаэль, не поворачивая головы.
- Это Кадваладр. Значит, все правда, и он действительно привел этих длинноволосых варваров в Уэльс, чтобы вырвать свои права у принца Овейна. Я уже видела его и слышала, как один датчанин назвал его по имени.
"А он красив, этот Кадваладр", - подумал Кадфаэль, любуясь внешностью принца и сомневаясь, однако, в душевных качествах этого человека. Кадваладр был ниже брата, но все же довольно высокий.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
