— Ну, а теперь помогите мне, — мы позавтракаем! — весело воскликнул он.
— В этом узле, мсье Филипп, вы найдете все, что вам угодно: и котелки, и горшки, и кофе, и всякую всячину.
Он вернулся к лодке и рассмеялся, как малый, беззаботный ребенок. Достав узел, он положил его к ногам Жанны и начал развязывать. Общими усилиями они вынули все необходимое, после чего Филипп повесил над огнем две вилообразные палки и укрепил на них два горшка с водой. Когда он, весело насвистывая, вернулся с новой охапкой дров, Жанна уже успела открыть банку с маслинами. Первым делом она сама полакомилась, а затем на кончике вилки протянула деликатес Филиппу.
— Я обожаю маслины! — сказала она. — Хотите?
Он взял маслину и, хотя ненавидел этот «ордевр», проглотил его с видимым удовольствием.
— Когда это вы успели полюбить маслины? — спросил он. — Ведь здесь они не растут. Надо думать, что вы привыкли к ним во время пребывания в колледже!
— Совершенно верно! — самым спокойным тоном ответила Жанна, но Филипп уловил какой-то новый оттенок в ее румянце. Ему показалось еще, что в то время, как она доставала в банке вторую маслину для себя, ее глаза загорелись насмешливым огоньком. — Ведь я была студенткой — a teneris annis!
Она, очевидно, была приготовлена к эффекту, который должны были произвести ее слова, и поэтому спокойно встретила изумленный взгляд молодого человека.
— Вы что ж, и латынью владеете? — простонал он.
— Oui, M'sieur! Wollen Sie noch eine Olive haben?
Теперь уже смех явно звучал в ее голосе. С зарумянившимся лицом она протянула ему вторую маслину. Огненные блики плясали в ее волосах, которые чудесно отливали всеми тонами киновари и золота.
— Впрочем, как это ни странно, я был готов ко всему этому! — произнес он покорно. — Но разрешите узнать, в каком колледже вы научились латыни и немецкому языку?
— В нашем Божьем Форте, мсье! Но… торопитесь, потому что вся вода выкипит!
Филипп бросился к огню. Жанна подала ему кофе, а вслед за тем холодное мясо и хлеб. Впервые за всю ночь он набил трубку.
— Вы разрешите мне курить, мисс Жанна? — спросил он. — Ведь вам известно, что при некоторых условиях ничто так не помогает, как добрый табак. — Он прибавил после того, как закурил: — Скажу вам правду: моя вера в вас начинает колебаться! И этим я обязан только вам!
— А ведь я вам сказала только правду! — невинно произнесла она. — Ничего, кроме правды.
Она наклонилась над мешком, но Филипп поймал ее насмешливую улыбку.
— А я вам говорю, что вы определенно издеваетесь надо мной! Скажите мне, где находится ваш никому неведомый Божий Форт и что он представляет собой.
— Он находится, мсье Филипп, довольно далеко от Черчилла! А представляет он собой деревянный дворец, который построен много, очень много веков тому назад. Мы — отец, я, брат и еще один человек — живем там в окружении дикарей. До сих пор я ни разу не выезжала из родного дома!
— Я полагаю, — заметил Филипп, — что, вероятно, эти самые дикари и научили вас всем иностранным языкам!
— Возможно! — неопределенно ответила Жанна.
— А я вот знавал девушку, — как бы про себя и для себя сказал Филипп, — которая пробыла в колледже целых пять лет и едва-едва научилась английскому языку. Зовут эту девушку — Айлин Брокау.
Жанна взглянула на него, но для того только, чтобы указать ему на кофе.
— Надо пить его немедленно! — предложила она. — В противном случае он будет слишком горьким!
ГЛАВА XIII
Филипп прекрасно знал, что Жанна все время внимательно следит за ним и за тем, как он снимает с огня горшок и ставит его на землю, чтобы остудить. Он попал в самое неопределенное положение. Ему хотелось сказать бесконечное множество вещей, задать такое же несметное количество вопросов и не знал, с чего и как начать. Жанне его неловкость, казалось, доставляла большое удовольствие. Все имена, которые он упомянул, все события, про которые он рассказал, не произвели на нее решительно никакого действия. Неужели же она действительно не могла ничего сообщить относительно тех вещей, которые так интересовали его? Возможно ли, чтобы она ничего не знала о людях, которые атаковали ее и Пьера на скале? Правда ли, что она не знает мисс Айлин Брокау, никогда не слышала о лорде Фитцхьюге и всегда жила среди дикарей в Божьем Форте? Каким образом, раз все это так, она в сердце пустыни научилась немецкому и латинскому языкам? Смеется она над ним или же говорит вполне серьезно?
Девушка тем временем растянула белую скатерть и разложила на ней холодное мясо, хлеб, пикули и сыр. Филипп принес кофе. Он обратил внимание на то, что она слегка привстала и попробовала опереться на больную ногу.
— Ну, как? Чувствуете себя лучше? — спросил он.
— Да, гораздо лучше! — ответила девушка. — Я пробую стоять на этой ноге. Хотя лучше подождать. Тем более, что я буквально умираю от голода!
Она налила ему чашку кофе и сама начала есть с таким аппетитом, что заразила его. Он присоединился к ней, и они начали есть, как проголодавшиеся ребята. Когда она подала ему вторую чашку кофе, он заметил, что ее рука слегка дрожит.
— Как был бы счастлив Пьер, попади он сюда! Не правда ли, мсье? — с волнением сказала она. — Я не могу понять, почему он так настаивал на том, чтобы вы как можно скорее доставили меня в Божий Форт! Если, как вы уверяете меня, он ранен совсем легко, почему бы нам не спрятаться на время и не подождать его выздоровления? Я полагаю, что через день-два он присоединиться к нам.
— Да… Но у нас нет сейчас времени для того, чтобы разрабатывать новые планы! — ответил Филипп, поражаясь ее неожиданным предложением.
Он вдруг мысленно увидел Пьера, окровавленного и обессиленного на скале, и ему стало больно и стыдно от того, что он солгал и вынужден продолжать начатую ложь. В конце концов могло случиться так, что Пьеру не было суждено когда-либо снова вернуться в Черчилл.
— Весьма возможно… — начал он, стараясь увернуться от пристального, вопрошающего взора девушки. — Пьер, вероятно, предполагал, что за нами немедленно погонятся, и в таком случае он был совершенно прав. Конечно, всего безопаснее и разумнее доставить вас как можно скорее в Божий Форт. Ведь вы понимаете, что в ту минуту Пьер думал только о вас, а не о себе. Для того, чтобы рука поправилась, ему необходимо два, даже три дня!
— Значит, он ранен в руку?
— И в голову! — ответил Филипп. — Это даже не рана, а легкая царапина, но довольно мучительная.
Жанна посмотрела на отражение огня в воде.
— Как вы думаете: они гонятся за нами? — спросила она.
— Я думаю, что в этом отношении нам не угрожает большая опасность! — уверенно произнес он в ответ, но в то же время расстегнул кобуру револьвера. — Я не сомневаюсь, что они будут искать нас между местом своего привала и Черчиллом!
