на весь лагерь:
— Внимание, экспедиция! Говорит База!
Но это уже поняли и так.
— В связи со случившимся ночью на планете Цирцея-4 объявлено чрезвычайное положение. Командование до прибытия группы с главной планеты переходит к военным. Через час, когда они получат все инструкции, за вами выедет группа во главе с коммандером Зельдой, а пока… — Лея возвысил голос. — Робота охранять как зеницу ока. Быть готовыми для немедленной отправки на Базу, вы меня слышите: немедленной! Никаких попыток контакта со стеной не предпринимать. Обо всех странностях докладывать сразу же лично мне. Конец связи.
Вышедшего из робовозчика Анну встретили восклицаниями и вопросами, на которые у него не было ответов.
— Прошу тишины, я знаю немногим больше вас, — сказал он, подняв руку, чтобы призвать группу к порядку, и София не могла не обратить внимания на то, как непривычно звучит его голос.
Лишенный уверенности.
Спокойный, но не ободряющий и не вселяющий надежду, как будто Анна вдруг решил, что больше не имеет права ее вселять.
— Как вы слышали, на планете официально объявлена чрезвычайная ситуация, так что теперь, согласно протоколу, мы подчиняемся военным. — Анна кивнул в сторону людей Зельды, стоящих поодаль и невозмутимо наблюдающих за периметром. — Надеемся, Зельда привезет нам более полную информацию о том, что случилось, но пока мне рассказали следующее: колония тоже почувствовала ночной удар. Их тоже зацепило.
— Есть жертвы? — вырвалось у кого-то.
— Жертв у них нет, — ответил Анна, и по группе пронесся общий вздох облегчения, который разделила и София. — Были перебои с электричеством на базе, помигало освещение в шахте, но оборудование все цело и связь тоже. Главная планета ждет нашего доклада. Они проанализируют данные и попробуют понять, с чем могла быть связана эта вспышка и что мы сможем предпринять здесь, на месте, пока они мчатся к нам на всей доступной им скорости.
И почти сразу же рядом с Софией раздался голос одного из техников:
— Все началось с прибытия корабля!
— Корабль тут ни при чем!
София сжала кулаки, готовая к бою, к противостоянию группе, которая наверняка сейчас должна была поддержать одного из своих, людям, которыепотерялиодного из своих и наверняка зацепятся за любую возможность хоть кого-то в этой потере обвинить…
Но боя не было. Группа стояла в полном безмолвии, храня молчание, и это было даже хуже, потому что в молчании этом было единодушие, с которым сейчас ей было справиться не под силу.
— Стена появилась в день прибытия корабля, — осторожно сказала Лерика, и двое или трое человек рядом с ней синхронно кивнули. — Это может быть и совпадение, но пока мы этого не знаем, ведь так?
— Корабль здесь ни при чем! — повторила София упрямо.
— У вас есть доказательства? — почти с неуважительной резкостью спросил Глафира. — Или это личная уверенность, основанная на интуиции?
— А у вас доказательства есть? — повернулась к нему она.
— Давайте успокоимся, коллеги, — вмешался Анна почти устало. — Мы можем долго гадать над причиной, но пока для меня ясны только две вещи, — он обвел остальных взглядом, словно чтобы убедиться, что его слова дойдут до каждого. — Первая. Эта вспышка и последующее свечение очень похожи на те, что дает нам полифир. И если это так, если имеется во всем этом какая-то закономерность, то существует вероятность, что скоро вспышка повторится. А значит, нам стоит как можно быстрее убраться отсюда подальше, чтобы наш единственный выживший и сохранивший информацию об экспедиции робот смог остаться в строю и подтвердить наши слова объективными данными.
Фрейя сверкнула красно-голубым взглядом, но промолчала.
— Полифир? Но полифир не опасен для людей, — сказал Ник с сомнением в голосе. — А эта штука явно опасна, ведь она убила Норберта и едва не погубила нас!
— Мы бы все погибли, если бы не Анна и не Фрейя, — заметила София.
— Это не так, — неожиданно жестко отрезал Анна, и краска бросилась ей в лицо от этого отпора. — В том и дело, что нет, и это вторая вещь, о которой я хотел сказать. — Он покачал головой и снова обвел группу «собирающим» взглядом, но теперь его слушали и так. — У меняне былоощущения опасности. Я чувствовал то же самое, что и вы: спокойствие и только, пусть даже оно было слишком сильным, чтобы быть настоящим… как будто кто-то хотел спеть колыбельную ребенку, но выкрутил ручку громкости на полную мощность и вместо колыбельной получился рев. Но опасности не было. Никакой. Ни малейшего признака. Вы понимаете, что я хочу сказать?
Он, казалось, ждал утвердительного ответа, но они все смотрели на него с полнейшим недоумением на лицах.
— Ты хочешь сказать, что на этот раз твоя сверхчувствительность тебя обманула? — наконец неуверенно подала голос София, и Анна повернулся к ней, чтобы посмотреть прямо в глаза.
— Похоже, что так. — И это было признание, которое он явно не хотел делать перед лицом одной из кандидаток в жены.
— И что это значит? — спросил после новой небольшой паузы Ник.
— Это значит, что пока мы не уберемся отсюда, нам нужно не спускать глаз с Фрейи, — ответил Анна тут же, и все они обернулись, чтобы посмотреть на робота, стоящего рядом. — А еще это означает, что моя эмпатия несовершенна, а значит, смерть Норберта Тамилы — моя вина.
Он оборвал поток возражений взмахом руки.
— Все дискуссии давайте оставим на потом. Нам нужно собираться.
ГЛАВА 13. ЕЩЕ РАЗ О ЧУВСТВАХ И СВЕРХЧУВСТВИТЕЛЬНОСТИ
Рональд Анна никогда раньше не ошибался.
София никак не могла отделаться от этой навязчивой мысли, она звучала в ней рефреном и не давала покоя, как комар, постоянно зудящий над ухом, заставляя ее воскрешать события ночи перед мысленным взором снова и снова.
Была вспышка. Сгорела вся техника и погиб один человек. Только один… и онужебыл без сознания — не проснулся! — когда они вытащили его из палатки, а значит, какое бы воздействие ни оказала на них стена, на него она с самого начала подействовала сильнее.
Почему только на него? Почему не на остальных?.. Чем отличался молодой здоровый Норберт Тамила от других молодых и здоровых, и почему именно для него вспышка оказалась смертельной?
И ведь Анна никогда раньше не ошибался.
София поглядела в сторону Анны, помогающего Зельде укладывать в джип контейнер с оборудованием, и тихонечко вздохнула. Она еще утром, до приезда военных, попыталась поговорить с ним о ночи, отчасти из-за мыслей, которые роились в голове, отчасти потому что ее тянуло к нему сильнее сейчас, когда он переживал свою неудачу, но разговор вышел странным и
