оставил после себя ощущение досады.
Анна так и держался особняком от остальных, прерывая любые попытки заговорить с ним о стене и, похоже, воспринимая их не иначе как желаниеутешить— все то, чего сама София не приняла бы ни от кого и никогда. Да, она стала называть его на «ты» к вящей радости Фрейи, и он — Рональд— даже поблагодарил ее за помощь с Тамилой, но прошлая ночь не сблизила их, как могла бы сблизить, не будь София такой… трусливой?..
Она была почти готова столкнуться с таким же серьезно-отрешенным выражением красивого лица и выслушать то же, что Анна говорил всем тем, кто подходил к нему с догадками и предположениями:
— Мы ничего достоверно не знаем. Потерпите до Базы.
…Но неожиданно он вперил в нее взгляд своих карих глаз и стал слушать так внимательно, что ей даже стало слегка не по себе.
— Ты серьезно? Ты на самом деле меня об этом просишь?
Они стояли позади робовозчика, на котором привезли систему наблюдения, скрытые его громадиной от остального лагеря, и тень падала на Анну, оставляя открытым и освещенным светом солнца лицо Софии. Она знала, что сейчас кажется особенно некрасивой: белесые ресницы стали почти незаметными, тонкие губы превратились в бледную линию, когда София их сжала, упрямый острый подбородок, вздернутый вверх, кажется еще острее.
Но она только кивнула и снова задрала голову, чтобы посмотреть Анне в глаза.
— Да. Я хочу вернуться сюда, если вспышка сегодня не повторится.
— Нет, — он покачал головой, с нервным смешком запуская руку в растрепанные волосы, — нет, я не верю своим ушам; сейчас, когда погиб человек, и мы сами еще не знаем, доберемся ли целыми домой, ты вопреки всей логике и здравому смыслу хочешь вернуться сюда? Одна?
— Но Зельда же пришлет сюда своих людей за остальной аппаратурой и робовозчиками, — сказала она. — Я могу приехать с ними.
Взять портативные измерители, по старинке сразу же вывести их результаты на бумагу, чтобы не зависеть от хранилищ памяти, которые могут выйти из строя…
— Зельда подчиняется приказу главной планеты. Опасность, риск — это его работа, то, зачем его сюда и прислали, но ты, — Анна подался вперед и почти навис над ней, заставляя задрать голову еще сильнее, — скажи честно мне, София, почему хочешь рискнуть ты?
У нее были только неумение сдаваться без боя и обострившееся после его короткого «моя вина» чувство несправедливости, а Анна — она знала это — не готов будет слушать о еечувствахсейчас, когда собственные его так обманули…
— А откуда прислали Зельду? — пробормотала она, так и не придумав, что сказать.
— С главной планеты. — Анна нетерпеливо и досадливо дернул плечом, но все же пояснил, хоть и неохотно, явно желая разделаться с этим побыстрее. — Зельда и его люди — наемники, военные, прилетевшие сюда по контракту полтора года назад. И риск — это их работа, — повторил он, — но не твоя, и пока главная планета не отменит чрезвычайное положение, ни один человек из моей экспедиции сюда не вернется.
— А если окажется, что здесь безопасно? — переступив с ноги на ногу, все-таки выпалила София. — Если эмпатия тебя не обманула?
Вспышка надежды осветила его глаза, но Анна ее тут же беспощадно подавил.
— О чем ты?
— Почему никто больше не пострадал? — спросила она. — Почему погиб крепкий взрослый мужчина, но не пострадали ни Ник, ни мы с Лерикой, ни даже этот тщедушный техник Глафиры…
— Язон, — сказал Анна, не отрывая от нее взгляда.
— Да, Язон, — дернула головой она. — И ведь твое предчувствие тебя ни разу не обмануло. И ведь трава и птицы — все было для нас безопасно, а теперь… Рональд, неужели мы просто свернем исследование и уедем? Ведь гибель Тамилы тогда окажется напрасной!
— Ты чувствуешь себя виноватой в его смерти? — неожиданно спросил он.
Она сердито мотнула головой:
— Нет!
— Вы ведь с ним не поладили, так? Я знаю, что он был одним из твоих кандидатов.
София приоткрыла рот, осознала, что потеряла дар речи, захлопнула его, отчаянно моргая.
— Какое это имеет значение? И откуда ты знаешь?
— Все знают, — просто сказал он.
— Но это же… — Она даже огляделась, будто ожидая увидеть вокруг них толпу, согласно кивающую словам Анны: «Да, мы все знаем, все знаем». — Это же конфиденциальная информация, нет?
— Была бы, если бы Северина умела держать язык за зубами.
Как, должно быть, смешно она выглядела, пытаясь скрыть от других то, что они уже успели обсудить за чашкой местного чая!
— Все знают про всех? — резко спросила она.
— Все знают про всех, — сказал он. — И еще и поэтому твоя просьба отклонена, и это мое самое последнее слово.
— Рональд, — но Анна уже закончил разговор, и Софии осталось только проводить его взглядом, когда он прошел мимо нее к осветительной мачте, у которой лежали контейнеры с его вещами.
И направиться в другую сторону, чтобы собрать свои.
Хоть Анна и призывал отложить все обсуждения на потом, ожесточенная дискуссия все-таки развернулась. Правда, связана она была не со стеной, а все с тем же Норбертом Тамилой, который наверняка не выдержал бы ни долгого жаркого дня, ни путешествия в спальном мешке в багажнике рободжипа. Такова была природа человеческого тела: прочно защищенное кожей снаружи и иммунитетом внутри при жизни, после смерти оно становилось хрупким и легко поддавалось разрушению.
Так что мужчины вырыли могилу, Ник сказал короткую прощальную речь, Лерика смахнула слезы. Они знали, что трава, незаметно отвоевывающая выкошенную накануне роботом площадку, уже завтра закроет серую заплатку в земле своим веселым волнующимся морем, и могилу будет не найти. Поэтому Глафира без раздумий обкромсал провода у неработающего прожектора и, притащив его, воткнул в изголовье могилы.
— Хотя бы так, — сказал невесело.
— Хотя бы так, — повторило за ним несколько голосов, и короткий ритуал прощания был окончен.
Уже совсем скоро на горизонте, нарушая волнистое однообразие травы, показались силуэты четырех джипов, и коммандер Зельда, спрыгнув с подножки одного из них еще до момента его полной остановки, взял власть над экспедицией в свои руки.
— Отправляемся через час, — провозгласил он, не отвечая на приветствия, и его голос, решительный и такой безразличный к трагедии, которая их постигла, заставил группу еле слышно зароптать. — Погружаем только самое необходимое, то, без чего не обойтись. — Взгляд глубоко посаженных глаз устремился прямо на Софию. — К стене без моего разрешения не приближаться и руками не трогать.
— Я вовсе и не собиралась, — пробормотала она с досадой себе под нос, но Зельда услышал и удовлетворенно кивнул, прежде чем
