заиграло что-то меланхоличное, но дающее импульс к движению. Певица запела на креольском. Ник повёл Леру в танце.
– Это морна, – с видом эксперта заявил Ник.
– Правда? – Лера удивилась его познаниям в музыке.
– Или фаду. Или модинья, – добавил Ник с тем же выражением лица и таким же тоном. Лера поняла, что он просто дурачится. Она засмеялась.
– Как много умных слов ты знаешь, – похвалила она шутливо.
– А то!
Ник сделал очередной крутой поворот, и по телу Леры прокатилась волна тепла. Лера не могла объяснить, что было её причиной, но точно не близость Ника и не проснувшееся желание. Она заметила, что взгляд Ника стал задумчивым, и спросила:
– Ты почувствовал?
Ник даже не стал спрашивать, что она имела в виду, просто кивнул.
– Как думаешь, это вино?
– Это мы.
Лера опешила – Ник произнёс свою короткую, но ёмкую фразу торжественным тоном с серьёзным лицом. Однако в следующий миг он уже звонко смеялся. Ник снова сделал крутой поворот, но на этот раз выбился из ритма музыки.
– Так что у нас на ужин? – спросила Лера, глядя в улыбающиеся глаза Ника.
– Это секрет.
– Ты даже не признаешься, что на десерт?
– А чего бы ты хотела?
Лера задумалась. Первой мыслью было пошутить и назвать что-нибудь сложное из классики, но потом она поняла, что хочет.
– Рикотту с ананасом и маринованным чесноком.
Ник, сделавший в этот момент глубокий наклон и заставивший Леру прогнуться в спине, замер.
– Эй! Пожалей мою спину.
– Эм… Да, извини. – Ник выпрямился и снова замер. Он выглядел озадаченным. – Думаю, в холодильнике найдутся продукты и для такого… Но я не разделю с тобой это экзотическое лакомство, не обессудь!
Лера фыркнула и толкнула Ника в плечо. Он отстранился.
– По-моему, запахи выветрились. Можно закрыть окно.
– Тогда на тебе окно, а на мне десерт… Рикотта с ананасом и чесноком… Маринованным… Да.
ГЛАВА 19
Ник продолжал жить у Леры. Она, конечно, не доверяла МП, но всё же сомневалась, что там работали настолько медленно, чтобы ради проведения необходимых мероприятий дольше, чем на несколько дней выставлять из квартиры жильцов. Тем не менее, Лера ни о чём не спрашивала Ника, который иногда отлучался с пустыми руками на пару часов, а возвращался со своей «волшебной» сумкой, разумеется, полной. После таких набегов на съёмную квартиру пустовавшие полки, штанги и ящики в гардеробной заполнялись вещами, а на этажерке в гостиной появлялись новые банки с красками и кисти. Первым, к слову, там появился очень компактный складной мольберт. Тогда-то роскошная чаша в стиле лофт, бывшая единственной вещью, которая стояла на этажерке, и перекочевала на кухню.
Лера и Ник проводили время в гостиной часто и разнообразно. Иногда она сидела на диване в наушниках с планшетом в руках и изучала японский, в это время он тоже в наушниках, но с кистью и палитрой в руках пританцовывал возле мольберта. Когда Лера делала перерыв, она просила Ника включить музыку громко. Композиции, которые ей особенно нравились, Ник заносил в плейлист на её телефоне, названный по-детски «Н.+Л.». Лера не просила его об этом, даже не всегда показывала, что песня зацепила, но трек неизменно в конце дня оказывался в плейлисте. Порой Ник спрашивал у Леры, как будет звучать на японской какая-нибудь фраза. Лера отвечала. Ник повторял, но специально ошибался в произношении, чтобы звучало смешно. Лера искренне смеялась, а после хвалила его за богатую фантазию на ассоциации. Он с улыбкой возражал, утверждая, что просто не создан для японского, но выглядел при этом довольным, как кот, полакомившийся и сметаной, и канарейкой и мышью.
Иногда они оказывались на диване вместе, чтобы посмотреть фильм на лэптопе. На стене напротив висела огромная плазма, но особую атмосферу при просмотре, создавало как раз сидение под одним одеялом, прижавшись друг к другу с огромной кружкой чая или какао на двоих, которая кочевала из рук в руки. После пятого сеанса Ник всерьёз взялся за составление рейтинга из совместно просмотренных фильмов.
Диван также объединял Ника и Леру в процессе изучения отчётов от их брокеров и писем от финансовых консультантов. Правда, в этом случае они рассаживались в разные углы каждый со своим гаджетом в руках.
Для чтения Лера снова выбирала диван, а Ник предпочитал для этого дела кресло. Книги они брали из обширной коллекции, которая была закуплена дизайнером, проектировавшим интерьер квартиры. При выборе он опирался исключительно на цвет корешков обложек, так что и Лера, и Ник открывали для себя авторов, не столь известных широким массам. В процессе они делились друг с другом цитатами и обсуждали их.
Лера заморозила абонемент в спортивном клубе, но сомневалась, что успеет восстановить до окончания срока его действия – утренние пробежки с Ником вошли в ежедневный график. И ещё был секс. Много секса. Лере иногда казалось, что с Ником у неё его уже было больше, чем во всех предыдущих отношениях.
Ещё были совместные прогулки, закупка продуктов, походы в прачечную… Лера почти уверовала, что Ник знает все точки в городе, где торгуют вкусными закусками, выпечкой и напитками! Она прониклась любовью не только к уличной еде, но и к тихим уютным кафе, вроде того, куда их приглашала Руслана. Даже кухня в таких заведениях казалась ей необычайно вкусной – превзойти её мог лишь Ник.
Пару раз они посетили концерты малоизвестных групп в небольших клубах. Естественно, выбрал их Ника. Лера высоко оценила оба. Возможно, причиной тому было понимание Ником её музыкальных вкусов, возможно, из-за атмосферы, возможно из-за компании, а возможно, из-за всего вместе.
Иногда Лера раздумывала над походом в ресторан или над посещением какого-нибудь значительного мероприятия – приглашения на последние приходили регулярно до сих пор. Она не хотела, чтобы Ник решил, будто она стесняется показывать его публике. Причина появления подобных мыслей была не в поведении Ника – он никак демонстрировал обиду или интерес к элегантным карточкам из дорогого картона. Лера считала, что причина в чувстве вины. Ник был частью её маленького счастливого мирка, который как-то незаметно образовался. Этот мир был таким необычным и прекрасным, что закрадывались сомнения в его долговечности, и Лера хотела насладиться им сполна. Поделиться им с кем бы то ни было? Нет уж! В конце концов она была драконом, а они никогда не разбазаривали свои
